Чтение онлайн

Сейчас ей отчаянно хотелось отмотать пленку жизни на несколько десятков лет; снова стать маленькой девочкой, вбегающей в кухню с мороза. Раскрасневшаяся, заливисто смеющаяся, не снимая верхней одежды и не моя рук, она тут же тянулась к печенью. На вкус оно было волшебным. И печь такое могла только мама.

Сделав пару глотков обжигающего кофе, Виктория вновь потянулась к телефону и набрала номер. На этот раз ответ последовал, но голос не принадлежал Алексии. Он был мужским.

Тори сразу догадалась, с кем именно разговаривает. Тот самый мальчик, о котором раньше говорила дочь. Сожалела, что не может быть с ним вместе. Первая в жизни Алексии любовь. Что-то подсказывало Виктории, что это именно любовь, а не влюбленность, которая так часто встречается в отношениях подростков.

Вначале появилась какая-то неловкость. До этого дня Виктория и Патрик никогда прежде не пересекались. Женщина имела слабое представление о том, каков жених её дочери. Сейчас представилась прекрасная возможность с ним поговорить, но слов подходящих не было. Впрочем, неловкость эта долго не длилась. Локруа взял инициативу в свои руки и начал разговор сам. Виктория приняла условия игры.

Патрик оказался неожиданно приятным собеседником, хотя, изначально Тори ничего хорошего от него не ждала. Самое главное, что об Алексии он отзывался с теплотой. Эта нежность сквозила в его голосе на протяжении всего времени, что Тори общалась с парнем своей дочери. И не было подозрений, что нежность эта - игра на публику, попытка выставить себя в лучшем свете. Ничего подобного. Патрик Локруа, действительно, переживал за судьбу Алексии и хотел, чтобы у девушки всё было в порядке.

Настороженность ушла. Появилась уверенность, что хотя бы Алексии в этой жизни должно повезти. Уже повезло.

Сейчас, когда Алексия была рядом, все страхи женщину покинули. С девочкой всё хорошо. Она жива, здорова и не напоминает запуганного зверька, готового от любого неосторожного жеста или слова забиться в угол, откуда её ничем не выманить. Естественно, Алексия нервничает, потому слезы текут по щекам. Но это пройдет. Все проблемы исчезнут, и вновь всё вернется на круги своя. Будет счастливая жизнь, не омраченная бесполезными выяснениями отношений, исчезнут утренние перепалки и та негативная атмосфера, что, казалось, целиком опутала их дом. Томас себя здесь чувствовал неуютно, сам неоднократно говорил, что по ощущениям он "словно лишний в этих стенах". Возможно, так и было.

Алексия смахнула слёзы с ресниц рукавом. Платочка у нее не было.

– Как ты, мамочка?
– спросила всё ещё немного подрагивающим голосом.

– Всё хорошо, детка. Всё хорошо. Всё плохое осталось позади.

– А он?

– Я приняла решение, которое мне кажется наиболее оптимальным в данной ситуации. Я отменяю помолвку и вообще разрываю отношения с этим человеком.

Алексия присела на пол, положив голову матери на колени. В этот момент ей очень хотелось быть, как можно ближе, к маме. Как в старые добрые времена, когда не было между ними непреодолимых препятствий, именуемых ревностью, завистью, ненавистью. Все эти препятствия пришли в их дом вместе с Томом. Настало время с ними попрощаться.

– Мам...

– Что, малыш?

Виктория ласково погладила дочь по волосам.

– Я хочу тебе кое в чём признаться.

– Да?

– Да. У меня целых две новости. И они не очень хорошие. Только обещай, что не станешь злиться.

– Не буду.

– Обещай.

– Обещаю.

В душу вновь закралось беспокойство, но Виктория настойчиво гнала от себя плохие мысли.

Алексия подняла глаза вверх, чтобы видеть лицо мамы и тихо-тихо произнесла:

– На самом деле я хочу сказать, что когда я узнала о ваших отношениях с Кингстоном, я безумно злилась. Но это было связано не с моим желанием или нежеланием видеть ещё одного человека в этом доме. Дело в том, что тогда я была влюблена в мистера Кингстона. Это правда, я ничего не выдумываю. Мне он нравился. Больше того, я строила планы на будущее, мечтала о детях, о семье. С ним. И мне очень стыдно за это сейчас, правда. Да, раньше он казался мне идеалом, я на него смотрела с восхищением, но теперь понимаю, что это не было любовью, скорее, некое подростковое увлечение... Не знаю точно, как выразить свои чувства. Всё слишком запутанно даже для меня самой. Я страдала, видя вас вместе, а потом началась ваша совместная жизнь, и пелена с глаз упала. Я поняла, что Томас совсем не тот человек, с которым мне хотелось бы провести все свои годы. От этого мужчины хочется бежать, как от огня. А потом я встретила его. Точнее, его я встретила несколько раньше. Как раз в тот день, когда вы сделали тайное явным, объявив о своих отношениях. И, как ты знаешь, я влюбилась в Локруа.

Слезы вновь непроизвольно побежали по щекам девушки. Она в этот момент будто слышала себя со стороны, и этот рассказ у нее самой вызывал противоречивые чувства. Алексии не хотелось, чтобы мама плохо о ней думала, но, кажется, это было неизбежно.

– Малыш, - растерянно произнесла Виктория.
– Не плачь! Ну что ты... Всё же хорошо, правда.

– Прости, - пролепетала Алексия.

– За что? Разве ты сделала что-то плохое?

– Мам, разве не я мешаю твоему счастью? Ведь если бы меня не было, ситуация складывалась бы иначе. Я, правда, желаю тебе счастья и не хочу быть ему помехой...

– Ты ему и не мешаешь.

– Но ваше расставание...

– ... явление само собой разумеющееся. Если честно, я сама думала о необходимости разрыва этих отношений. Они были для меня камнем на шее, а не одной из радостей жизни. И я не преувеличиваю. Я говорю правду. К тому же, есть на свете проступки, которые невозможно простить. И ты сама понимаешь, что я имею в виду.

Алексия согласно кивнула.

– Так что не кори себя. Тем более, твоей вины ни в чем нет. Я уверена, что это он первый к тебе полез, а не ты к нему. И даже если ты сейчас скажешь обратное, я всё равно не поверю. Думаю, искренне желая мне счастья, ты не станешь лгать. Было бы намного хуже, начни ты укрывать его, ведь неизвестно, какие сюрпризы таит в себе его характер, а я не люблю рисковать. Мне хватит и этого "подарка", больше не хочу. И давай закроем эту тему. Договорились?

– Договорились, - кивнула Алексия, прикидывая, как признаться в ещё одном деянии.

– Ты говорила у тебя две новости, - продолжила Виктория.
– Первая уже прозвучала, и я в ней ничего страшного не увидела. А какая вторая?

Алексия тяжело вздохнула, собираясь с духом. Это признание давалось сложнее, но девушка чувствовала необходимость сказать о содеянном. Почему? Сама не знала. Она просто хотела поддерживать с мамой дружеские отношения, вернуть то доверие, что царило между ними раньше, потому пошла ва-банк.

– Дело в том, что сегодня утром я... То есть мы...

Глава 12. Новогодние чудеса.

Иногда судьба бывает на редкость щедра, раздавая приятные сюрпризы без особого на то повода. Просто ей захотелось, общеё настроение улучшилось, и она улыбается людям, стараясь и им подарить несколько приятных минут.

Алексия сидела за столом в своей комнате, обхватив ладонями чашку с горячим шоколадом. Время от времени вдыхала приятный запах, но пока так и не решилась прикоснуться к напитку. Он был очень горячим.

Вечером снова начался снегопад, не сильный. Снежинки легко порхали по воздуху, время от времени опускаясь на подоконники, ветви деревьев, спящие розовые кусты с потемневшими от мороза листьями. Такая погода казалась Алексии самым подходящим временем для чудес. Время сродни тому, что так часто описывают в волшебных историях, когда в душе живет ожидание перемен к лучшему, надежды на светлое будущее; присутствует то самое ощущение сказки. И, закрыв глаза, можно представить, что снежинки - это вовсе не снежинки, а маленькие феи, наряженные в белоснежные платья из тончайшего кружева, способного при ближайшем рассмотрении поразить любое воображение. Магия, волшебство таких моментов.

Особое очарование, лишь только им присущее.

Утренний разговор с мамой не оставил после себя неприятного осадка в душе. Не было скандалов и упреков. Наоборот, стало легче. Словно постыдный секрет о влюбленности в Кингстона перестал висеть камнем на шеи Алексии. Получив огласку, он перестал занимать мысли девушки, позволил ей расправить крылья и лететь навстречу солнцу, к лучшей жизни, где будет место для счастья и любви, а не самообмана.

Все переживания, вырвавшись на свободу, уже не угнетали Хейворт. Они были мелкими и незначительными, а в масштабах всей жизни просто незаметными.