Чтение онлайн

Кое-как перекантовались до утра. Когда рассвело, вконец окоченевший, я выбрался из ледяного дома и смог наконец различить очертания местности, где оказался. Покосившаяся ограда, заросший бурьяном двор, сортир в дальнем углу. Даже тропинка к нему покрылась травой. Я нашел в доме газету, и почапал к деревянному домику, сразу промочив в обильной росе ноги и джинсы. Дыру в полу окружали ненадежные доски. Опасаясь провалиться, я кое-как справил естественные надобности. Газета оказалась аж семидесятого лохматого года. Леонид Ильич, по счастью, уже не мог узнать, что я сделал с его фотографией.

Когда вернулся, на крыльце обнаружил Старого. Он широко улыбался. В руках Старый сжимал две полные бутылки из-под пива, заткнутые бумагой. В бутылках плескалась мутная жидкость.

– Видал?! – сказал Старый. – Самогон. Бабка Варвара обещала, когда это выпьем, как раз трехлитровка дойдет, на черносливе настоянная. Вот такая вещь! Будешь?..

Ночь выдалась холодная, я промерз до костей, поэтому с радостью согласился.

– Давай пока без стакан о в, по-простому, из горла, – предложил Старый. – Один тут где-то есть, но хуй найдешь где.

– Давай, – согласился я…

Когда через час проснулся Диня и вышел на крыльцо, нам уже сильно прихорошело.

– Самогон будешь? – радостно крикнул Старый.

Диня посмотрел неодобрительно, поежился.

– Не нравится мне тут, – сказал он, – хуевая была идея – сюда ехать. Вечно ты хуету какую-то придумаешь. И потом, мы чего сюда, бухать приехали?..

Старый взвился:

– А что еще делать?! Не хочешь – не надо. Нам больше достанется. Да, Моджахед?

– Да, – сказал я и приложился к бутылке.

Диня посмотрел на часы.

– Скоро машина приедет. Кто со мной за продуктами?

– Я, – вызвался Старый.

– Ладно, – Диня кивнул и направился к деревенскому сортиру. Оттуда раздался его недовольный крик: – Мать твою, как здесь срать-то?!

– Вот за это его не люблю, – сказал Старый, – это ему не так, то не так. А мы попьем недельки три. Правда, Моджахед?

– Три? – сказал я с сомнением. – Здоровья не хватит.

– Хватит, – заверил меня Старый. – Это же не водка. Это самогон. Чистый продукт. И потом свежий воздух. Река рядом. Сам увидишь, тут хорошо. Я тут душой отдыхаю. – И он поскреб грудь – как будто очерствелую душу почесал.

Водитель не обманул. Машина пришла строго в оговоренное время. Когда мои приятели уехали за продуктами, я решил пройтись по окрестностям – посмотреть, куда меня занесло. Всего домов было десять – два представляли собой пепелище, один развалился под гнетом времени, стена упала внутрь. Другие пока стояли. Но большинство – с заколоченными намертво окнами. Сколько еще таких крошечных умирающих хуторков по России – без счета. Да и кто их будет считать? Кому они нужны?.. Во дворе одного из домов неожиданно обнаружился почти новенький жигуль. Из трубы поднимался дым.

«Надо бы и нам печку растопить», – подумал я. Почему эта идея не пришла никому в голову вчера, понятия не имею. Ну, ладно мы с Диней, выросли в городе. Но Старый ведь здесь не в первый раз. Мог бы и подсказать. Или дров нет?

Сразу за деревней начинался резкий спуск к речке, чье название я, увы, не запомнил. Она была неширокой, но впадала через сотню метров в широченную Волгу. На реке стоял невесть откуда взявшийся здесь насквозь проржавевший баркас. От него остался только сожранный временем рыжеватый остов. Я дошел до берега Волги – крутого, песчаного. Спуститься к воде здесь было невозможно, слишком высоко. Зато в речушке при желании можно было даже искупаться. От этой мысли сразу стало холодно. И хотя самогон грел изнутри, я чувствовал, что меня снова начинает потрясывать.

Стащив дрова с чужой поленницы (нехорошо, конечно, но где еще их взять), я вернулся в дом, и со второй попытки разжег печку. Дым сразу повалил в дом. Но затем я догадался выдвинуть чугунную заслонку из каменной кладки, и тяга сразу переменилась – густые клубы поволокло наверх. В двух комнатах маленького домика почти сразу стало тепло. Сидя у печки, я зажег свечу, она обнаружилась на тумбочке (ночью, в темноте, обнаружить ее не представлялось возможным) и стал читать старые газеты – целая стопка лежала рядом, видимо, для растопки…

В ближайшие три недели мы перечитали с Диней все газеты, а еще литературные журналы, обнаруженные в коробке под кроватью. Как и в квартире Даши когда-то, эти толстые журналы стали для меня приятным сюрпризом. Как заправские книгочеи, мы с Диней обменивались понравившимися текстами, обсуждали их достоинства и недостатки. Но почти никогда не соглашались друг с другом. Его привлекал, в основном, увлекательный сюжет. Меня – изысканная стилистика. Поэтому Дине очень понравился производственный роман о заводских буднях. А я прочел удивительный, насыщенный тонкими речевыми оборотами, текст какого-то молодого автора. Запомнилось, что в нем природа выведена поэтично – он описывал ее глаголами. И я, стоя под проливным дождем, возле Волги, думал, что река она стремится слиться с небом, стать его частью, но не может. В этот период мы с Диней еще больше сблизились – странное дело, нас объединила литература.

Что касается Старого, то он буквально за несколько дней превратился в невменяемое существо и полностью утратил человеческий облик. Мы наблюдали неоднократно, как он с лицом почти сизым выползал из дома, таращил на нас налитые кровью глаза, цедил самогон, и только, приняв дозу, приходил в себя – начинал не мычать, а говорить.

– Пистолет оставь, – попросил Диня в один из дней, недели через полторы нашего пребывания на природе.

Но Старый, не слушая его, сунул ствол в карман и убрел за дом, пошатываясь.

– Как же он заколебал, – сказал Диня, – надо отсюда уезжать, а то к нему скоро белочка придет.

От бабкиного дома минут через пятнадцать послышался громкий ор, затем грянул выстрел. Мы побросали журналы и кинулись туда.

По откосу, к реке, поскальзываясь на липкой грязи, бежали два мужика в темных рыбацких куртках и сапогах. Старый стоял, привалившись к забору, и целился им в спины.

– Не стрелять! – заорал Диня.

– Они… меня… на хуй посылать! – ревел обезумевшим зверем Старый.

– Уймись, они думали ты местный синяк, – попытался вразумить его Диня.

Куда там. Старый с силой оттолкнул его и направил пистолет на меня. В глазах я прочитал страшное – что он меня не узнает. И попытался его вразумить. Говорил медленно.

– Ну, ты чего?! Успокойся. Это же я, Моджахед. Пистолет убери. Я боюсь, вообще-то.

Пару секунд он стоял, молча, явно не понимая, кто к нему обращается. Потом выдавил: «А-а!», развернулся и побежал за мужиками. Мы кинулись следом. Честно говоря, спешили не сильно.