Чтение онлайн

Мишаня попросил нас побыть во дворе, а сам поднялся к «человеку», чтобы обсудить детали лично – «нетелефонный разговор». Появился он, изрядно разогретый коньяком, раскрасневшийся и довольный, только через час.

– Все на мази, – сказал Мишаня, потирая ладони, словно озяб. В эту минуту он напоминал мелкого беса, чьи рожки прикрывали зачесанные на лысину справа налево длинные патлы. Далее он поведал, что именно нужно будет делать. Предстояло страшное. «Человеку» нужно было убрать другого «человека». И он очень надеялся на нашу помощь.

– Кто он? Что за шишка? – поинтересовался хмуро Диня. Мокрое дело пришлось ему не по нутру. Но названная сумма, казалось, сразу примирила с необходимостью совершить убийство.

– Да так, мелкая сошка, – Мишаня махнул рукой, – чиновник местный. Слишком много на себя берет.

Я слушал подробности с содроганием – где его можно найти, где работает, где живет, как лучше всего обставить дело. Предполагалось самоубийство из именного пистолета. Дескать, совесть взяточника замучила, и он покончил с собой. «Только не хватало влезть в подобную историю, – думал я. – Заказное убийство. Полный мрак».

– Аванс будет? – спросил Диня.

Этот вопрос Мишаню крайне опечалил.

– Оплата постфактум, – проговорил он медленно, почти по слогам. – То есть после дела.

– Так не пойдет, – не согласился Диня. – Мы ж не лохи.

Мишаня глянул на Старого.

– Нужен аванс! – сказал тот твердо. – Половина.

– Ну хорошо, дам вам аванс, из своих. Только не половину, а тридцать процентов, и потом еще пятьдесят. А двадцать мне – за риск.

– Опять еврейские штучки! – рявкнул Старый.

– Да ладно тебе, пойдет, – сказал Диня. – Завалим этого, и все дела… Только тридцать процентов прямо сегодня. То есть прямо сейчас.

– Сегодня?! – вскинулся Мишаня.

– Конечно. Ты же не хочешь, чтобы мы у тебя ночевали?

Эта перспектива так не понравилась заказчику убийства, что он тут же согласился:

– Ладно-ладно, вы здесь подождите, я через час подвезу.

– Здесь? – Диня огляделся с сомнением. – Нет уж. Тут шалман приличный есть в округе? Мы там посидим, подождем тебя…

– Тут есть, недалеко, можно и там, – и Мишаня подробно рассказал, как именно нам дойти до ресторана.

Когда он покинул нас и отправился за деньгами, я мрачно проговорил:

– Я в этом не участвую!

– Ты о чем? – спросил Диня.

– Нельзя просто так убивать человека.

– Ну, ты чего, дурак?! – Старый расхохотался. – Бля, Диня, он реально подумал, мы какого-то хмыря валить станем.

– Нам тридцати процентов вот так хватит пока, – улыбаясь, заметил Диня. – Ну, ты, зверюга, Моджахед. В натуре решил, что мы мужика хотим завалить?..

– Очень смешно, – пробормотал я. Меня по-прежнему терзали сомнения. Я не знал, когда именно они врали – когда говорили, что убьют чиновника, или сейчас – когда говорят, что собираются обмануть Мишаню и кинуть на деньги. Пожалуй, никогда в жизни я не испытывал столь противоречивых чувств. Если вам не случалось бывать в такой компании, среди людей, способных на все, вряд ли вы меня поймете.

Я и сам терпеть не могу, когда беспомощность авторского текста пытаются закамуфлировать обсценной лексикой. Но почему-то стоит выбросить из реальной речи реальных героев привычные им слова, как речь тут же становится ненастоящей, да и образы героев теряют выпуклость и исчезают в тумане прошлого, пеленающего память. Потому, извините, записные барышни, но автору придется и дальше быть слишком буквальным и следовать правде жизни.

Пока в ресторанчике мы поглощали нехитрый ужин, Старый решил испортить нам аппетит очередной историей. Он, вообще, любил поговорить. Особенно, поддав.

– И вот добазарились мы с этим типом, и я беру нож, – он поднял тупой столовый прибор, – не такой, конечно, а кухонный тесак, и хуяк, отхерачиваю ему ухо одним ударом. И такой я злой был в этот момент, что хватаю это ухо и, почти не жуя, проглотил! – Старый замолчал, принялся ожесточенно работать челюстями, выжидательно наблюдая за нашей реакцией.

– Пиздишь? – Диня осклабился.

– Ага, – Старый радостно заржал. – А Моджахед поди снова поверил.

– А вот я реальный случай знаю, – сказал Диня. – Один тип на зоне вилку в глаз другому воткнул. – Он резким выпадом прибора показал, как именно это случилось. – Вынул у него глаз, и в натуре проглотил.

– Да ладно тебе! – Старый развеселился еще больше. – Глаз?! Вилкой?! А откуда на зоне вилка? Может, он еще и хуй у него отрезал – и проглотил. Погоди. Не, не отрезал. Так глотал! – громкий хохот Старого привлек внимание, посетители ресторанчика с недоумением стали на нас оглядываться.

Чувство юмора моих приятелей, как я уже упоминал, мне сильно претило, но желудок у меня был крепкий. И аппетит очередные грубые шутки не испортили. Я продолжал поглощать пищу, мрачно размышляя о превратностях судьбы – еще вчера я общался с интеллигентными людьми в университете, обсуждаю с Валькиным отцом правление Николая Второго, а сегодня коротаю время в компании двух натуральных отморозков.

Через пару часов появился Мишаня, присоединился к нам, передал сверток с деньгами. Диня отправился в уборную – пересчитывать наличные.

– Месяц – на все про все, – заметил Старый.

– Почему так долго?! – возмутился Мишаня.

– Мы же профессионалы. Такие дела просто так не делаются… с бухты барахты… Надо все детали узнать.

Пошла торговля за оставшийся клиенту жизненный срок. Мишаня хотел, чтобы он отправился в мир иной как можно скорее. Старый упирался. В конце концов, сошлись на трех неделях.

Когда мы остались втроем, Старый сказал:

– Ну что, сейчас возьмем мотор, и двигаем ко мне в деревню. Три недели у нас есть. – Он поскреб грудь. – Чувствую, устал я, отдохнуть душой надо. Там, на природе, эх хорошо.

Как именно собирается отдыхать Старый, я пока не представлял. А отдыхать он собирался очень просто, по-русски – отправившись в запой. Подспорьем в этом деле ему был бабкин самогон, предприимчивая старуха снабжала им все города и села на многие километры окрест. Клиенты приплывали к самогонщице чаще всего на лодках по Волге.

На сей раз водителя не кинули. Мужик и сам не подозревал, как ему повезло. Договорились, что завтра он приедет, чтобы сгонять в ближайший продмаг за провизией. В этот день уже было поздно закупаться – мы приехали на место в кромешной темноте. Ни в одном доме не горели окна. В этой деревне не было ни магазина, ни почтового отделения, ни милиции, но, по крайней мере, было электричество. Подозреваю, благодаря бабке-самогонщице, которой электричество обеспечивало бесперебойное производство. Но в доме, куда привел нас Старый, света не было.