Чтение онлайн

Он стал вбиваться в меня в бешеном темпе, вжимая в матрас почти до боли. Я вцепилась в простыни и застонала, требуя большего - сильнее, быстрее, глубже. Он дал мне то, чего я хотела, в чем нуждалась, чего жаждала.

– Давай, Агата, - он сильно ударил по ягодице, и меня передернуло. Раскаленное наслаждение полыхнуло во мне, как расплавленная лава, вздымаясь внутри, пока я не взорвалась; смутно осознавая, что Герман выкрикнул что-то резкое, я чувствовала, как он заполняет меня горячим и влажным. Потом я ощутила себя полной и пустой одновременно. Попала в невесомость.

Герман склонился надо мной и поцеловал в шею.

– Ты снова это делала.

– Что?
– пролепетала я.

– Кричала для меня.

– Отвали, придурок.

Он только рассмеялся.

Наш семидневный испытательный срок прошел без происшествий. Справиться с моими странностями Герману не составило труда. Если он и скучал по своей уборщице, то этого не показывал. Для такого напряженного и властного человека, с ним было удивительно легко жить.

А еще он, оказывается, хорошо готовил. Я тоже была не промах на кухне, так что мы готовили по очереди. Все сложилось удачно. Мне никогда не было скучно или одиноко в огромной квартире без него, потому что я часто проводила это время, вычитывая окончательный вариант своей книги - долгий и утомительный процесс, который мне не нравился. Во время коротких перерывов я искала на сайтах изображения, так как я сама разрабатывала и создавала свои обложки с помощью фотошопа. В скором времени я планировала выложить обложку на своих сайтах в социальных сетях, поэтому мне нужно было хорошо подготовиться. Бывало, что я работала дольше и заканчивала позже, чем Герман. Я так погружалась в дело, что пугалась, когда, развалившись на удивительно удобном диване и подняв взгляд, видела, что он стоит и ждет, когда я его замечу.

Как и до моего переезда, часть вечеров мы проводили в «Убежище», а часть - в его квартире. Валялись перед телеком и смотрели сериалы на его диване. В один из таких вечеров на пороге появилась Элеонора с мужем и сыном.

Маленький мальчик с фотографий, которые прислал мне преследователь, бросился внутрь.

– Дядя Гер…

Он резко остановился, заметив меня, и на его щеках появился румянец.

– Привет, Паш, - ребенок подбежал к дяде и обхватил его за ногу, и Герман непонимающие нахмурился.
– Что с тобой?

– Он стесняется девочек, - сказала Элеонора.
– Привет, Агата, как дела?

Я улыбнулась ей в ответ.

– Отлично. У тебя?

– Лучше всех, - она наклонила голову в сторону бородатого мужчины, стоящего рядом с ней.
– Это мой муж, Егор, а это наш сын, Паша.

Я подозрительно посмотрела на Егора.

– Вы приходили в кафе, где я работаю, несколько дней назад.

Егор смущенно склонил голову.

– Хотел взглянуть на тебя своими глазами. У этих двоих только и разговоров, что о тебе, мне было любопытно.

Элеонора закатила глаза.

– Ты никогда не узнаешь более любопытного персонажа, чем Егор.

– А я вот знаю такого, - сказал Герман, бросив на меня многозначительный взгляд.
– Никто не может быть более любознательным, чем Агата, - слегка наклонившись, он поднял маленького мальчика.
– Паша, знакомься, это моя девушка, Агата. Правда красивая?

Паша кивнул.

– У вас глаза разного цвета, - прошептал он.

Я улыбнулась.

– Я знаю. Как ты думаешь, они должны быть оба голубыми или оба зелеными?

Он на мгновение задумался.

– Зелеными. Нет, голубыми. Нет, зелеными.

– Знаешь что?
– сказал Герман.
– Мне кажется, ей больше идут разные. Ты как думаешь?

Через мгновение Паша кивнул в знак согласия.

– Можно я сяду у окна и поиграю на планшете?

– Конечно, - сказал Герман, опуская его на пол. Пашка быстро убежал.

– У нас есть информация, о которой вы просили, - объявила Элеонора.

– Понятно, - сказал Герман.
– Проходите на кухню. Агата приготовит нам кофе.

Я нахмурила брови.

– Извини?

– Извиняю, - сказал он, словно давая мне разрешение. Не обращая внимания на мое фырканье, он взял меня за руку и повел на кухню.

Я приготовила всем напитки, а затем мы уселись за стол.

– Итак... Роман Теряев, - подсказал Герман.

– Ему поставили диагноз «шизофрения», когда ему было двадцать лет, - сказала Элеонора.

Шизофрения? Я поджала губы.

– Это многое объясняет.

И я не могла не почувствовать жалости к нему. Когда твой собственный мозг так подводит тебя, это должно быть тяжело.

– Он проходил лечение и терапию, - начал Егор, - и, похоже, ему удалось взять свое состояние под контроль. Он даже нашел более-менее постоянную работу. Затем, три месяца назад, он эффектно вышел из себя на работе и был уволен. С тех пор его бывший работодатель его не видел.

– Он живет со своей матерью, - сказала Элеонора.
– Но наши люди наблюдали за этим домом неделю, и они никогда не видели, чтобы он приходил или уходил.

– Я говорил с его матерью, - вклинился Егор.
– Она клянется, что понятия не имеет, где Роман, и она пригрозила вызвать ментов, если я не оставлю ее в покое.

Я потерла затылок.

– А что насчет Никиты Литвинова?

Элеонора сморщила нос.

– Может, это прозвучит грубо, но он довольно скучный человек. Холост. Детей нет. Никогда не был женат. Похоже, его жизнь - это работа.

– Никакого серебристого седана, - сказал Егор.
– Похоже, у него вообще нет машины. Он умный. Очень умный. У него отличное образование и очень хорошая квартира недалеко от центра.

– Он единственный ребенок, - добавила Элеонора.
– Потерял родителей во время несчастного случая - приемных родителей, хочу заметить. Я нашла его свидетельство о рождении, - она бросила на меня внимательный взгляд.
– Его мать - Наталья Петрова. Тебе это имя ничего не напоминает?

Мои глаза закрылись.

– О, твою же мать.

– Что?
– Герман положил ладонь мне на спину.
– Ты ее знаешь?

– Она была знакома с Андреем. Там… мутная история, но многие считают, что он виноват в ее смерти.

– Это объясняет его одержимость Калининым, - Герман покачал головой.

– И это значит, что у Литвинова есть мотив, чтобы нацелиться на тебя, - сказала мне Элеонора.
– Хорошим мотивом для игры с тобой было бы желание навредить Калинину. А у кого есть все основания причинить ему вред? Родственник человека, в смерти которого он виноват. Но вряд ли Литвинов сильно сожалел о том, что его усыновили, или сильно переживает о том, что случилось с его биологической матерью. Простите, если это звучит холодно, но похоже эта Наталья была та еще сучка.