Чтение онлайн

– Я все еще думаю, что она извращенка, что, наверно, звучит странно от человека, мать которого вышла замуж за заключенного убийцу, - я посмотрела в сторону моря, когда услышала девичий крик, за которым последовал громкий всплеск. Вынырнув на поверхность, девушка посмотрела на своего смеющегося парня. Я ей сочувствовала, потому что Герман поступил со мной точно так же.

– Кстати, о родственниках... Звонила Элеонора. Адрес электронной почты не поможет нам найти преследователя.

Я нахмурилась.

– Почему?

– Она отследила IP-адрес до Польши. Очевидно, Ивана там нет. Элеонора подозревает, что он использовал прокси, чтобы скрыть свой настоящий IP и выдать ложный.

– Охренеть. Он намного умнее, чем я думала.

– Да, - согласился Герман.
– Думаю, мы...
– он прервался, когда зазвонил его мобильный телефон.

– Подожди секунду, - он встал с шезлонга, достал телефон и ответил: - Надеюсь, у тебя есть причина, чтобы названивать мне на отдыхе, - все его тело напряглось.
– Что? Как, черт возьми, это можно было допустить?
– долгая пауза.
– Когда я вернусь в воскресенье, я ожидаю, что все будет улажено... Нет, какого хрена я должен возвращаться домой раньше? Я тебе для этого не нужен, - он вздохнул.
– Просто исправь все, - с этими словами он закончил разговор.

Я поднялась с кровати и подошла к нему.

– Что случилось?

Его хмурый взгляд стал мягче, но выражение лица осталось каменным.

– Это не связано с твоим делом.

– Это связано с твоим проектом.

– Да, - ответ был коротким. Без эмоций. Метафорическая дверь захлопнулась, прекратив разговор и вытолкнула меня так резко, что я удивилась, что не отступила на шаг. Я почувствовала холод. Почувствовала себя отвергнутой и одинокой.

Я чуть не рассмеялся от горечи. Только что мы разговаривали - действительно, по-настоящему искренне разговаривали - и он смотрел на меня с теплом, способным растопить любые преграды. В следующую минуту в его глазах появилась дистанция и холодность, и, черт побери, я чуть не вздрогнула от этого.

– Мне нужно позвонить, - сказал Герман и ушел.

Я была слишком удручена, чтобы подслушивать. В тот момент мне было наплевать на его проклятый проект и не было никакого интереса узнавать, что там такое случилось. Хотела бы я сказать, что Герман мне тоже безразличен, но это было бы ложью.

Я свернулась калачиком на шезлонге со своей книгой, желая хоть ненадолго отвлечься. Но я обнаружила, что читала одно и то же предложение снова и снова; слова просто ничего не значили, я не могла их усвоить.

Я провела рукой по лицу, презирая Лику в этот момент. Моя интуиция подсказывала мне, что звонила она, и, честно говоря, меня бы не шокировало, если бы я узнала, что она специально что-то испортила в стервозной надежде, что мы прервем наш отпуск или, по крайней мере, ей удастся его испортить.

Прошло несколько минут, прежде чем Герман снова появился на горизонте. Смахнув с лица все эмоции, я подняла глаза от книги, которую не читала. Выражение его лица оставалось холодным, взгляд по-прежнему ледяным.

– Я не хотел, чтобы нас беспокоили во время отдыха, - сказал он.
– Прости, что так случилось.

Возможно, он действительно сожалел об этом, но внешне это было непонятно. Слова прозвучали скорее как формальность. Я пожала плечами и сказала:

– Ты не виноват, - промямлила я и опустила глаза в книгу.
– Я хочу немного почитать.

– Эй, посмотри на меня, - с внутренним вздохом раздражения я послушалась. В его глазах появился какой-то огонек, но это было далеко не тепло.

– Не отстраняйся от меня, Агата.

У этого говнюка хватило стыда сказать мне такое. Я старалась вести себя спокойно, не желая, чтобы он видел, как мне больно.

– Это не я отстраняюсь. Это ты хочешь отдалиться, Герман, - а потом я снова отвела взгляд.

Он выругался под нос и снова вышел.

– Боже мой, ведет себя как ребенок, - прошипела я, приходя в ярость от ухода Германа. Если кто и имел право на то, чтобы в порыве гнева уйти, так это я. У меня было искушение просто взять свои вещи и вернуться в номер. Но почему я должна прерывать свой отдых? Почему я должна ограничивать себя только потому, что он повел себя как придурок? Я не собиралась позволить ему - и, как следствие, Лике - испортить мой отдых.

Но я не могла просто сидеть и читать. Нет, я была слишком зла. Слишком полна беспокойной энергии, которая побуждала меня подняться и бежать куда-нибудь.

Закрыв книгу, я надела сланцы и направилась к воде. Может быть, раздражающее трение песка отвлечет меня от того, как я была зла на Германа.

Оставив обувь у берега, я зашла в море. Холодное. Я вздохнула, когда вода коснулась моей кожи. Я не заплывала далеко; пальцами ног я чувствовала песчаное дно моря. Вокруг меня парочки обнимались и тихо разговаривали - мы с Германом вели себя точно так же всего пару часов назад. Как, черт возьми, мы оказались в тысяче эмоциональных километров друг от друга за считаные секунды?

Когда я пошла обратно в беседку, то заметила, что Герман вернулся и сидит на своем шезлонге, не сводя с меня глаз. С его стороны было мудро не присоединиться ко мне в воде. Мне нужно было время, чтобы побыть одной, и я подозревала, что он знал об этом.

Я поднялась и прошла прямо мимо него с гордо поднятой головой. Я не удостоила его даже беглым взглядом. Да пошел он к черту.

Я достала из холодильника бутылку воды. Несмотря на то, что моя кожа остыла после плавания, бутылка все равно казалась ледяной. Когда холодная жидкость скользнула в горло, я почти вздохнул от удовольствия. Затем я почувствовала тепло его тела у себя за спиной и с трудом смогла не зарычать.

– Прости меня, милая. Я облажался.

– Нет, Герман, ты просто сделал то, что у тебя всегда хорошо получалось - закрылся от меня. Я уже привыкла к этому, - теплые руки обхватили мои бедра, а его подбородок уперся в мое плечо.
– Я не отгораживаюсь от тебя. У нас был разговор о твоем отце и Яне. А потом я как будто с разбега врезалась в стену. Ты в одно мгновение из теплого стал ледяным. Полностью отстранился от меня одним словом. Ты делаешь так не в первый раз, и не в последний, но это всегда ужасно ранит меня.

Он повернул меня лицом к себе.

– Детка, - мягко сказал он. Его ладони коснулись моего лица.
– Ты знаешь, я не хочу причинять тебе боль.

– Я знаю. И к твоему сведению, уходить от меня снова было просто ребячеством.

– Я не уходил. Я знал, что ты злишься и нуждаешься в пространстве, и я знал, что не смогу держать себя в руках, если останусь здесь. Я бы давил на тебя и только усугубил ситуацию.

Не имея возможности возразить, я промолчала.

– Прости меня, - он легко поцеловал меня, но я не ответила. Его губы скривились.
– Я смотрю, ты все еще злишься на меня.