Чтение онлайн

Помогу? О да!

Но для начала беру губку и промакиваю футболку, чтобы она отстала от раны. Для этого приношу из второй спальни ещё один табурет, сажусь на него и медленно, очень аккуратно касаюсь губкой повреждённого места.

— Чем это?

Но вопрос отпадает сам собой, когда в футболке после моих махинаций появляется круглая рваная дырка. Руки начинают трястись по-настоящему. Второй рукой непроизвольно сжимаю его бедро.

— Боже! А если… если она ещё там?! Надо срочно ехать в больницу, там…

Медведь удерживает меня на месте, весело смотрит.

— Если бы пуля осталась во мне, я бы знал. Поверь, Принцесса.

— Я же не врач, — шёпотом.

— Ты лучше, — подмигивает Медведь.

Моей рукой берёт губку и сильно прижимает к своей ране.

— Вот видишь? Даже не больно.

Подозреваю, что очень, просто он не показывает. Даже желание на мгновения отступает.

— Просто сними футболку…

Интонации Медведя мягкие, обволакивающие. Я как во сне тянусь к нему, подхватываю края. Тёмный взгляд гипнотизирует, мы очень близко.

Чувствую его дыхание на своей щеке. Прерывисто выдыхаю.

— Вот так. Молодец.

Кто кого должен успокаивать в этой ситуации?

Выдыхаю. Отбрасываю футболку себе за спину: она всё ещё в крови.

— Ты как? — поднимаю взгляд на Медведя.

— Иди сюда, расскажу.

Давлюсь воздухом под его насмешливый взгляд.

Так. Что там нам надо?

Для начала осмотр, и с умным видом я изучаю рану на его боку. Странно, в футболке дырка, а рана как будто пуля прошла вскользь. Глубоко, но всё-таки прочертила по боку, а не прошла через него.

— Так бывает, — улыбается Медведь.

Отступая на шаг, чтобы прищуриться.

— Тебя правда забавляет вся эта ситуация? — взмахиваю рукой в его сторону.

— Я в восторге, Принцесса, — хмыкает он. — А как сурово всё начиналось.

Сурово? Ну да. Что может быть суровее озабоченного мужика в клубе, мордобоя и меня на его плече.

— Ты надо мной смеёшься, — качаю головой.

Какой смысл был сюда ехать, если я даже подступиться к нему боюсь?

Прикусив губу, следующие полчаса со всей тщательностью и старанием я промываю рану всем, чем могу. К счастью, в аптечке находится послеоперационный пластырь, которым я закрываю рану.

— Всё! — от облегчения кружится голова. — До свадьбы заживёт.

Добавляю просто как присказку. Папа всегда так говорил, когда я сдирала колени до крови.

— А это вряд ли, — отзывается Медведь.

Я собираюсь убрать за своими попытками оказать первую помощь.

И замираю.

За всеми волнениями я забываю, что на мне всё ещё короткое платье. Вскидываюсь.

— Моя Принцесса…

Вдох застревает в лёгких, когда его руки ложатся на мои бёдра. Непроизвольно сжимаюсь, потому что страшно. Знаю, что зря, но не могу себя пересилить.

— Миша, я…

— Тш-ш. Всё хорошо.

Жду, что большие, шершавые ладони двинутся вверх и… но они вдруг спускаются. Медведь легко, но умело массирует верхнюю часть голени.

— Что ты делаешь? — выдавливаю шёпотом.

Дико странное чувство. Желудок скручивает волнением, сердце сильно бьёт по рёбрам, мозг практически в отключке. И очень тепло и приятно где-то в районе солнечного сплетения.

Замираю как суслик. Не знаю, что делать. Не понимаю, как реагировать. Никаких предположений, что у него на уме.

— Ты устала.

Как будто это ответ на все вопросы.

Мой взгляд опускается ниже, к губам, которые целовали меня сегодня так… так, что на меня вдруг находит страшное желание повторить. Я даже подаюсь навстречу, но Медведь усаживает меня на край кровати, а сам опускается на корточки рядом.

Этот взгляд…

В горле пересыхает, громко сглатываю.

Медведь ставит мою ногу себе на бедро и медленно снимает с меня туфлю.

Знаю, что мне бы отвести глаза, но как? Это выше моих сил. И взгляд скользит по мощным, широким плечам. По бугристым мышцам, по кубикам напряжённого пресса.

Не могу больше!

Проигрывая сама себе, подаюсь ближе. Пальцы касаются основания шеи, скользят ниже, до кончика татуировки.

Медведь выдыхает сквозь зубы.

— Принцесса…

— Мне страшно, — признаюсь шёпотом, не глядя на него. — Но я так больше не могу…

Медведь стягивает с моей ноги вторую туфлю, и я сползаю к нему на колени. Сажусь лицом к лицу. Изучаю. Запоминаю.

Задыхаюсь от переполняющих чувств, не пытаясь их классифицировать и разделить.

Ведь здесь всё: страх за него, бесконечная нежность, яркое, сильное до физической боли желание. Паника за себя и свой первый раз, уверенность в нём, но не в себе.

Боязнь разочаровать.

Но всё это смывает лавиной запредельного удовольствия, когда Медведь меня целует. Так, как умеет только он: сильно, но нежно. Чувственно.

Мурашки разбегаются кто куда. Тело скручивает судорогой настолько мощной, что я ахаю.

Вцепляюсь в его плечи, широко открываю глаза.

Это… это что сейчас…

Додумать не успеваю. Миг свободного полёта, и его руки подхватывают меня.

— Душ и спать, Принцесса. Точка.

Он сам-то в это верит? Моё тело горит в тех местах, где касается Медведь. Я боюсь — да. Но хочу.

И от этой двойственности во мне просыпается нездоровый азарт.

Положив голову ему на грудь, веду пальчиком от подбородка ниже. Обвожу кадык, спускаюсь по шее.

Чувствую, как тяжело дышит Медведь. И это явно не от моего веса в своих руках.

Лукаво прикусив губу, замирая от собственной смелости, обвожу плечо. Грудная мышца напрягается, когда я отмечаюсь и там. А потом тянусь и легко дую.

В следующее мгновение я на ногах, а следом за этим мне на голову падают мягкие струи тёплого душа.

— Стой! — пугаюсь.

“Тебе нельзя!”, — хочу добавить, но…

Лимит терпения был даже у Медведя из мультика, которого доводила неугомонная Маша. Что говорить о сильном и очень горячем Михаиле Буром.

— Доигралась, Принцесса, — хрипло рычит мне в губы Медведь.

А потом я не помню ничего, кроме ощущения его тела, губ и рук. Они везде. Они играют на моём теле свою мелодию.

А я забываю, что боялась.

Прижатая его телом к стене, ахаю. Этого хватает, чтобы его язык сразу и без права на помилования захватил мой рот.