Чтение онлайн

— Есть разница? — хмыкает Медведь.

— Типа того. Лифт у нас… особенный. Регулярно приходится стирать видео с камер, — усмехается тот.

Есть ощущение, что во фразе кроется скрытый смысл, но мне он непонятен. Я просто не хочу понимать, чтобы не покраснеть ещё больше.

— Алина Владимировна, понимаю, что это хреново, но я должен спросить.

От перемены тона не исходит ничего хорошего.

— Вы готовы?

Понимаю, почему Лапочку напрягает выканье. До похода в офис Беркута я этого не ощущала, а теперь словно переменилась.

— Можно на “ты”.

Чуть отстраняюсь от Медведя, потому что, вообще-то, я взрослая, умная женщина.

“Ни то, ни другое, ни третье”, — подсказывает подсознание, но кто его слушает.

— Окей, ты так ты, — хмыкает Тигр. — Итак, Принцесса, Бурый тебя насиловал?

___

Аэр тач — это техника окрашивания, при которой стилист мелирует пряди особым образом: предварительно продувает их струей воздуха, чтобы отделить более короткие и окрасить их в цвет, более родственный природному.

Лапочка…

Открыв рот, забываю его закрыть.

— Тигр, ты бл… капец умный, — злится Медведь.

Обхватив руками моё лицо, поворачивает к себе. Улыбается, как умеет только он.

— Я предупредил, — бесстрастно отзывается Тигр.

— Нет, всё нормально. Я просто удивилась.

Причём не поняла, чему больше: “Принцессе” или сути вопроса.

Кладу ладонь поверх руки Медведя, прижимаюсь на мгновение, а потом вспоминаю, что я, вообще-то, Алина Разина. Во всех смыслах.

Отстраняюсь. Выдыхаю. Поднимаю глаза.

— Нет, Михаил… Андреевич Бурый меня не насиловал. При наличие сомнений у любой стороны, я готова предоставить справку, подтверждённую Романовым Денисом Олеговичем, главврачём первой областной о том, что я… — запинаюсь на миг и очень надеюсь, что не краснею. — Что я, вообще-то, девственница.

Тигр смотрит только на меня: внимательно, словно просвечивает насквозь. И не знаю, что видит, но я чувствую, как меня принимают. В качестве кого и зачем — непонятно, но атмосфера в кабинете значительно разряжается.

— Супер, Принцесса. Принято. Но до этого не дойдёт, — Тигр усмехается. — Ты же не хочешь, чтобы Медведь разнёс… всё?

— Убил бы, — беззлобно парирует Медведь.

И тоже плюёт на приличия. Потянувшись, он перетягивает меня к себе на колени, а я и не против. И плевать на Тигра.

— Платье, — едва слышно напоминаю Медведю.

Тот понятливо хмыкает и берёт со спинки плед, укрывает им мои ноги. Расслабляюсь в его объятиях.

— Пиз… — Тигр не договаривает.

Качает головой и нажимает кнопку на селекторе.

— Лапочка, где кофе?

— Несут, — раздаётся в кабинете мелодичный голос.

Дверь открывается, и в кабинете появляется новое действующее лицо.

Причём два старых смотрят на него как благородные дамы, увидевшие мышь.

Тем временем полуголый Ирбис, в штанах цвета хаки и с полотенцем на плечах ставит поднос с четырьмя чашками на низкий стол. Кубики в положенных местах напрягаются, я округляю глаза.

Невольно вспоминается Лапочкино: “Хоть объявление на стол вешай; “Я не трахалась с беркутовцами!” Ни с одним. Ни с Тигром, ни с Медведем и, тем более, с Ирбисом!”

Пока я сильно удивляюсь, Тигр кивает Медведю, тот плотно закрывает мне уши ладонями, а Тигр выдаёт несколько коротких, но явно непечатных фраз.

— …вот я и поторопился, — возмущается Ирбис, когда я снова становлюсь слышащей. — Привет, Принцесса.

— Привет.

Коротко машу ему рукой и поворачиваюсь к Тигру.

— Мне не пять лет. — Оборачиваюсь к Медведю. — И не пятнадцать. Не надо делать из меня идиотку, причём малолетнюю. Я в состоянии услышать обсценную лексику и не нарушить при этом свою хрупкую психику. Да, вы офигенно крутые и дальше по списку…

Перевожу взгляд на Ирбиса.

—… но это не значит, что с другими надо вести себя как с инвалидами.

Твёрдый взгляд, уверенный прищур.

И тишина, которую нарушает только продолжительный, художественный свист Ирбиса.

— Ма-ать… Алина Владимировна, был неправ, — кланяется в пояс этот… Ирбис. — Две минуты.

И исчезает за дверью.

Смущаюсь, потому что ну, блин! Не на такой эффект я рассчитывала.

Впрочем, такой тоже ничего.

Медведь касается губами моей шеи, чувствую его улыбку. Тигр просто становится похож на человека, а не на Терминатора.

— Мы вас недооценили, Алина Владимировна, — склоняет голову к плечу. — Бурый был прав.

Он всегда прав. Почти, если речь не идёт о его бывших.

— И в чём же?

Медведь талантливо отбивает у меня охоту к разговорам лёгкими поцелуями и поглаживаниями, благо под пледом не видно, что у меня там с ногами. А по ним мурашки устали бегать, между прочим!

— Ты не жертва, хоть и попалась.

— Попалась кому?

И здесь тихий, до костей пробирающий голос Медведя:

— Мы знаем, кто виноват, но доказать это не сможем… без потерь.

— А на потери я не согласен, — добавляет Тигр.

Он тянется за чашкой, делает глоток.

— Видишь ли, Алина Владимировна, твой папаша редкостный… назовём цензурно, осёл. Он долбится в стену и отказывается от помощи. А лезть несанкционированно к клиентам — всё равно что лепить себе мишень на лоб. Меня это не устраивает. И потеря Бурого не устраивает, потому что как раз он, ради твоих прелестных… будем считать, глаз, готов лезть на рожон. Политика партии ясна?

— Абсолютно, — киваю.

А потом слезаю с колен Медведя, потому что отвлекает.

Тигр молчит, Медведь тоже. Я чувствую оба взгляда, пока прохожусь по кабинету до окна. Задумчиво изучаю центр города и купола Спасского храма, выглядывающие между высотками.

Кусочки пазла, не перекрывающиеся бунтом гормонов, передвигаются с места на место. Крутятся вокруг своей оси. Стыкуются, меняются местами, пока я не нахожу полную — или почти полную, — картину.

— А вот и я, — неизменно насмешливый голос Ирбиса.