Чтение онлайн

Я резко сменил хват, и Мишель зажмурилась на миг, когда мои пальцы впились в её кожу еще сильнее, закрепляя её на месте. Она вздрогнула, ошеломленная этой внезапной вспышкой моей грубой силы, и из её груди вырвался короткий, сбивчивый вздох.

Я замер, почти не дыша, и впился взглядом в её глаза. Боги, они были слишком красивы — огромные, прозрачные, отражающие весь мой гнев и всё моё смятение.

— Когда вы ушли, я осталась на том месте, прошептала она, и её голос дрогнул.

— На меня напал ведун. Я не успела увернуться.

Я сглотнул, чувствуя, как внутри всё перетягивается тугим узлом. Оскалился, и странное, неприятное, липкое чувство вины прошибло меня насквозь. Это я оставил её. Это из-за моего ухода она стала мишенью. Ярость на самого себя была куда страшнее злости на врага.

— Дальше, приказал я, и мой голос прозвучал грозно.

Мишель судорожно прикрыла глаза. Её пальцы, до этого просто лежавшие на моих плечах, теперь вцепились в ткань рубашки так сильно, что костяшки побелели. Она искала во мне опору, даже если боялась признаться в этом.

— Его магия она ударила по мне. Я отлетела, удар пришелся в живот, её шепот стал совсем тихим, едва различимым.

— А дальше я атаковала его, кинула ваш нож.

Я удивленно вскинул брови, на мгновение перестав дышать. Мой нож. Эта маленькая, раненая женщина не просто защищалась — она огрызалась, используя моё оружие. В груди шевельнулось странное чувство гордости, которое тут же захлестнула волна негодования.

— И вместо того, чтобы уйти, ты потащилась на поле боя? — я крепче обхватил её, почти вжимая в свою грудь.

Мишель ахнула от неожиданности и этой пугающей близости, её тело прижалось к моему, и я кожей почувствовал, как бешено колотится её сердце. Я продолжал обматывать бинт вокруг её талии, каждое движение было пропитано скрытой нежностью, которую я отчаянно пытался замаскировать под грубость.

— Я хотела помочь, я не могла оставаться в стороне, она упрямо вскинула подбородок, глядя на меня снизу вверх.

Я скривился, чувствуя, как внутри всё клокочет.

— Ты поступила глупо и безрассудно! Ты могла умереть там, в этой грязи! — прорычал я.

Мишель вдруг горько усмехнулась.

— Но ведь не умерла, ответила она, бросая мне вызов.

Я снова сглотнул, буквально сжимая её в тисках своих рук, чтобы затянуть последний узел на бинте. Её горячее, прерывистое дыхание опаляло мою шею, сводя с ума, а её дрожь была такой явной, такой беззащитной, из-за этого странные мысли лезли в мою голову.

Я нахмурился, закончив перевязку, но не спешил отпускать её.

— Твоя беспечность может слишком дорого тебе стоить, Мишель. В следующий раз думай головой, а не слепым упрямством, мой голос превратился в глухой, вибрирующий рык, когда я заглянул в самую глубину её зрачков.

Я чувствовал, как её тело сотрясает крупная, лихорадочная дрожь. Она отчаянно пыталась совладать с собой, сглотнула, но этот страх — или это было что-то другое? — выдавал её с головой.

— Ты поняла меня? — я не просил, а отдавал приказ, вколачивая каждое слово ей в сознание. Я хотел, чтобы она кожей почувствовала ту опасность, которой себя подвергла.

— Вбей себе в голову: так поступать было смертельно опасно.

— Я сама знаю, что правильно, а что нет. Учить меня не нужно, она попыталась ответить твердо, но я видел, как дрожат её ресницы.

Я оскалился, чувствуя, как внутри закипает темное, властное раздражение.

— Тебя только учить и учить, ледышка. И раз никто другой не способен обуздать твой характер, придется мне этим заняться лично.

Её глаза округлились, в них плеснуло чистое, неподдельное удивление. Она не ожидала такой прямой угрозы или обещания.

— Не нужно! Я сама вправе принимать решения, ясно?! — она дернулась в моих руках, пытаясь вырваться, разорвать этот удушающий контакт, который обжигал сильнее, чем рана на её животе.

Я не отпустил. Напротив, зафиксировал её на месте, подавляя её сопротивление своей массой.

— Откуда ты научилась так сражаться? — мой голос стал тише, в нем проснулся искренний, опасный интерес.

Мишель замерла, выпрямилась, насколько ей позволяла моя хватка. Она отстранилась, создавая между нами хотя бы призрачную дистанцию, но я видел, как нервно бьется жилка на её шее.

— Ты сражалась как опытный воин, прошедший не одну сотню битв. Даже мои лучшие ребята на поле боя не были так хороши, как ты, я наклонил голову, изучая её лицо.

Мишель судорожно сглотнула и медленно, мучительно медленно облизала пересохшие губы. Этот жест, такой естественный и в то же время невыносимо провокационный, на мгновение лишил меня способности мыслить. Весь мой гнев сосредоточился в одной точке — на её влажных губах.

— Значит, вы признаете, что я хороша? — она вскинула подбородок, и в её глазах вспыхнул дерзкий, победный огонек.

Я усмехнулся, проклиная себя за то, что выдал это признание. Для такого воина, как я, признать превосходство женщины в искусстве убивать было равносильно капитуляции. Но отрицать очевидное было бы ложью.

— Я дважды не повторяю, хрипло произнес я, подаваясь к ней так близко, что её дыхание опалило мою кожу.

— Отвечай на вопрос, ледышка. Кто сделал из тебя воина?

Мишель

Его вопрос застал меня врасплох. Я и подумать не могла, что этот неотесанный мужлан, способен на такую почти пугающую нежность. Его огромные, мозолистые ладони двигались точностью, обрабатывая мою рану.

На удивление, боли не было. Напротив, в тот момент, когда он стер кровь и затянул бинты, по телу разлилось странное, тягучее облегчение.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Пыталась смотреть куда угодно — на грубые стены, на пляшущие тени от свечи, — только бы не в его пронизывающие, темные глаза. От его рук исходил такой жар, что мне казалось, я начинаю плавиться. Как он может так смотреть?

Собрав остатки воли, я уперлась ладонями в его грудь. Под моими пальцами была не просто ткань рубашки, а живая, раскаленная броня его мышц. Я попыталась оттолкнуть его, вложить в этот жест всю свою независимость, но я была слишком слаба, а он — непоколебим, как скала. Мои руки бессильно соскользнули, лишь подчеркнув мою беспомощность.