Чтение онлайн

— Успокоилась, ледышка? — низкий, рокочущий голос Вальтера заставил меня вздрогнуть.

Я с трудом разомкнула веки и взглянула на него снизу вверх. Он был пугающе серьезен. Его челюсть была плотно сжата, а взгляд устремлен прямо перед собой. Он сжимал меня так сильно, что я почти чувствовала жар его ладоней сквозь ткань своего платья.

Я шумно сглотнула. Его сильные руки, которые сейчас были моей единственной опорой, заставляли меня мелко дрожать — и не только от холода или боли. Это было волнение перед его силой и что-то еще, в чем я боялась признаться даже самой себе.

Какой стыд. Какой невыносимый позор! Мы пересекали открытое пространство, и я кожей чувствовала на себе десятки любопытных, удивленных взглядов жителей деревни. Оборотни замирали, провожая нас глазами. Шепотки расползались за спиной. Теперь всё поселение будет гудеть об этом.

Мои щеки вспыхнули запоздалым румянцем. Я хотела спрятаться, раствориться, превратиться в туман, лишь бы не видеть этих взглядов. Жалость мне была не нужна.

Но сил хватило только на то, чтобы еще теснее вжаться в его грудь, пряча лицо.

Резкий толчок, когда Вальтер переступил порог дома Карен, заставил меня охнуть. В нос тут же ударил густой, пряный запах сушеных трав, старого дерева и горьковатых настоек. Эдгар следовал за нами тенью, я буквально кожей чувствовала его тяжелое, прерывистое дыхание — он боялся за меня, и это лишь добавляло горечи моему и без того жалкому положению.

От очередной вспышки боли я невольно вскинула руки и вцепилась в шею Вальтера, ища хоть какую-то опору. В этот момент наши глаза встретились.

Мир вокруг перестал существовать. Остался только этот обжигающий, невыносимо пристальный взгляд золотисто-карих глаз. В них не было насмешки — только странная, пугающая глубина, которая, казалось, видела меня насквозь: всю мою ложь, мой страх и ту необъяснимую тягу, которую я так отчаянно пыталась подавить.

Я замерла, не в силах дышать. Мои ладони, прижатые к его горячей коже, стали влажными, а щеки вспыхнули так сильно. Мое сердце забилось о ребра. Я должна была отвернуться, должна была проявить ту самую ледяную гордость, которой так гордилась, но я просто не могла. Его сила подавляла мою волю, гипнотизировала, заставляя всю меня дрожать мелкой, предательской дрожью.

Наконец, большим усилием воли я разорвала этот зрительный поединок и увидела Карен. Она стояла рядом, с досадой всплеснув руками.

— Мишель! Ну как же так? — она суетливо указала на кровать в углу.

— Клади её сюда, быстро!

Вальтер опустил меня на мягкое покрывало с неожиданной осторожностью, но едва его руки скользнули прочь, я почувствовала странный холод.

Он не спешил уходить. Он выпрямился, возвышаясь над кроватью, и это его присутствие действовало на нервы сильнее, чем сама рана.

Я не привыкла быть слабой, а он видел меня такой уже не в первый раз — изломанной, беспомощной, нуждающейся в защите. Это бесило. Это унижало.

— Живот резко заболело, Карен, прошептала я, прикрывая глаза, чтобы не видеть ЕГО.

Я услышала характерный лязг. Карен начала быстро разрезать окровавленную ткань на месте моей раны. Прохладный воздух коснулся воспаленной кожи, заставляя меня вздрогнуть.

— Она вновь проявила неосторожность, раздался над головой низкий, вибрирующий голос Вальтера.

Я сглотнула, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Почему он до сих пор здесь? Почему он смотрит на мои страдания?

— За то, что донесли — спасибо. Теперь можете быть свободны, —выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо и холодно. Мне нужно было, чтобы он ушел, чтобы я снова могла дышать без этого давящего ощущения его власти.

Я открыла глаза, ожидая увидеть, как он развернется и выйдет. Но Вальтер даже не шелохнулся. Он сделал шаг ближе, и его тень полностью накрыла меня.

— Команды здесь отдаю я, ледышка. Поэтому лежи и молчи.

Мои глаза округлились от такой наглости. Я хотела что-то возразить, вскинуться, но Карен приложила к ране что-то обжигающе холодное, и я лишь смогла судорожно выдохнуть, впиваясь пальцами в простыни.

— Рана воспалилась, Мишель. Ты хоть мазями её мажешь? — голос Карен звучал приглушенно, но в нем отчетливо слышались нотки искренней тревоги.

Я сглотнула, чувствуя, как во рту пересохло. Просто кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Каждый её жест, каждое прикосновение к воспаленным краям плоти отзывалось во мне пульсирующей мукой.

— Я же тебе говорила, что ходить нельзя! — Карен всплеснула руками, и в её глазах на миг отразился страх.

— Побереги себя. Неужели не помнишь, как той зимой лежала с лихорадкой, едва дыша? Мы тебя буквально с того света вытаскивали.

Я горько, едва заметно улыбнулась. Та зима, холод, одиночество и бесконечный бред.

— Ну ты же вылечила меня тогда, прошептала я.

— Вылечила.Но ты себя совсем не берешь! Карен сердито поджала губы, переводя взгляд с меня на застывшую фигуру Эдгара.

— Понимаю, дел в деревне невпроворот, ответственности на тебе много, но наш Глава здесь. Теперь ты можешь, нет, ты должна немного расслабиться.

Я скривилась, и не только от боли. Слово «расслабиться» рядом с Вальтером звучало как злая шутка.

— Не учи меня, Карен. Сделай свою работу, пожалуйста, процедила я сквозь зубы.

Я кожей чувствовала на себе взгляд Вальтера. Он не двигался, не произносил ни звука, но его присутствие заполняло собой всё пространство комнаты, вытесняя воздух. Это было физически ощутимо — тяжелое, хищное внимание, от которого хотелось просто спрятаться.

— Значит, это не в первый раз? — его голос, низкий и вибрирующий, заставил меня вздрогнуть. В нем слышалось опасное раздражение. Что ему нужно? Какое ему дело до моих прошлых болезней?

— Не в первый, Глава, Карен, кажется, решила найти в нем союзника, что привело меня в ярость.

— Может, хоть вы сможете до неё донести? Она у нас девушка невероятно трудолюбивая, о себе забывает, лишь бы деревне добро сделать. Только не понимает, глупая, что так себя совсем покалечит.

— Карен! — прорычала я, пытаясь приподняться на локтях. Гнев придал мне сил, но резкое движение отозвалось такой вспышкой боли, что в глазах потемнело. Я не хотела, чтобы она жаловалась этому мужлану! Чтобы он видел мою уязвимость как повод для нотаций.