Чтение онлайн

— Что он сказал? — её голос донесся до меня тихим шепотом.

Я скривился. Ни одна женщина в моем окружении никогда не совала нос в такие дела. Они прятались за спинами мужей, дрожали от каждого шороха, а эта. Она лезла в самое пекло, туда, куда матерые воины заходить опасались. Эта её ненормальная храбрость поражала и бесила одновременно.

— Верховная ищет ведьму. С силой воды. Говорят, она способна уничтожить всё на своем пути, я намеренно сделал паузу, наблюдая за её реакцией.

— Мы тоже её ищем. Эта тварь принесла нам слишком много бед, и если она объявится на моих землях, я лично сверну ей шею.

Мишель резко пошатнулась, её пальцы судорожно вцепились в подоконник, а лицо приобрело бледный оттенок. Она начала оседать, и я вскочил с места раньше, чем успел это осознать. Какая-то дикая, животная реакция — защитить, подхватить появилась у меня.

Эдгар оказался быстрее. Он подлетел к ней, поддерживая за плечи, бормоча что-то тревожное. Я же застыл на полпути, чувствуя себя идиотом.

— А где она, где она может находиться? — спросила она, не поднимая глаз. Её голос был едва слышен, надломлен.

— Не знаю. Ищем уже долго, но уверен — скоро найдем, я старался вернуть себе твердость, но внутри всё неприятно ныло.

Я подошел к столику, налил стакан воды и направился к ней. Мои шаги по деревянному полу звучали слишком громко в этой давящей тишине.

Я протянул ей стакан. Когда она потянулась за ним, наши пальцы на мгновение соприкоснулись, и меня словно ударило энергией — её рука была ледяной и дрожала так сильно, что вода расплескивалась на пол. Этот случайный контакт обжег меня сильнее, чем пламя, заставляя мышцы напрячься.

Она подняла на меня глаза, и то, что я там увидел, заставило мое сердце пропустить удар. Страх. Настоящий, животный, всепоглощающий ужас. Она боялась? Меня ? Или того, что я сказал? Этот взгляд глодал меня изнутри, вызывая странную, почти физическую боль.

— Насчет набегов.— я заговорил быстрее, пытаясь отвлечь её и себя.

— Бирон. Это его рук дело. Он прихвостень Верховной, цепной пес, выполняющий любые приказы. Мои земли страдают из-за его жадности и преданности этой ведьме. Но это ненадолго. Мои ребята выследят его, и тогда ему несладко придется. И не только ему, но и всем, кто стоит за его спиной.

Мишель судорожно, давясь, выпила всю воду до последней капли, словно пыталась потушить внутренний пожар.

Ледышка нахмурилась, возвращая мне пустой стакан.

— А почему они напали именно на эту деревню? — спросила она, и в её голосе, помимо слабости, прорезалась острая, почти болезненная жажда истины.

Эдгар, не выдержав её шаткого состояния, мягко, но настойчиво подвёл её к тяжелому стулу. Мишель пыталась упираться, её плечи протестующе дернулись, но силы окончательно покинули её.

Она опустилась на сиденье, тяжело выдохнула и прикрыла глаза. Её длинные ресницы мелко дрожали на бледных щеках, отбрасывая длинные тени.

Я выругался про себя, сжимая стакан так, что стекло жалобно звякнуло. Почему эта женщина вызывает во мне такой хаос? Внутри ворочалось что-то темное, властное и пугающе защитное.

— Ищут эту ведьму во всех деревнях, я усмехнулся, стараясь вернуть голосу привычный цинизм.

— Думают, что она скрывается среди обычных людей. Глупость. Скрываться в деревне оборотней? Да её бы здесь разоблачили в первую же минуту. Наш нюх не обманешь, мы чуем магию за версту.

Я скрестил руки на груди, пытаясь отгородиться от того странного притяжения, что исходил от неё. Но взгляд то и дело возвращался к её тонкой шее, к бьющейся на ней жилке.

— Мишель, всё хорошо? — голос Эдгара был пропитан тревогой.

Она вздрогнула, словно его слова выдернули её из какого-то кошмара наяву.

— Да, дедушка, просто задумалась, ответила она, и я увидел, как она попыталась встать, опираясь на подлокотники.

Но стоило ей приподняться, как с её губ сорвался короткий, приглушенный ах. Она резко согнулась, хватаясь за живот. В её глазах, расширенных от внезапной вспышки боли, промелькнуло что-то такое, что заставило моё сердце сорваться.

Я оказался рядом с ней прежде, чем она успела коснуться пола. Мои руки сами собой сомкнулись на её талии и под коленями, подхватывая её хрупкое, почти невесомое тело.

— Что с тобой?! — вскрикнул Эдгар, его лицо исказилось от испуга. Мишель хмурится, закусывает губу до крови, пытаясь не закричать.

— Ничего живот резко заболел, прошептала она, но я уже не слушал.

Я поднял её на руки, чувствуя, как она вся напряглась. В её глазах, устремленных на меня, вспыхнуло яростное возмущение, смешанное с беспомощностью.

— Что вы делаете? Отпустите меня! — она вновь начала свою бессмысленную борьбу, слабо толкая меня в грудь.

— Я тебе говорил, что ты ничего никому не докажешь, я прижал её к себе крепче, чувствуя жар её тела сквозь слои одежды. Мой голос вибрировал от сдерживаемого рычания.

— Пусть это будет тебе очередным уроком, упрямая девчонка. Твоя гордость тебя погубит.

— Её к Карен нужно, срочно! — Эдгар замешкался, оглядываясь по сторонам в поисках поддержки.

— Показывай дорогу, дед, — отрезал я, не сводя глаз с её лица, которое становилось всё белее.

— Пока твоя внучка еще в сознании.

Я развернулся и понес её вон из кабинета. Каждый её вздох, каждое движение отзывалось во мне глухой болью.

Я чувствовал, как мой внутренний волк затихает, подчиняясь только одному инстинкту — донести, спасти, уберечь.

Мишель

Несмотря на все мои отчаянные, жалкие попытки вырваться, Вальтер так и не спустил меня с рук. Он шел размашистым, тяжелым шагом, и каждое его движение отдавалось во мне новой вспышкой боли. Мир вокруг начал плыть, превращаясь в нечеткое месиво из серых теней и приглушенных звуков. Сознание помутилось, и единственное, что держало меня в этом шторме агонии стала его невыносимая близость.

Я зажмурилась так сильно, что перед глазами заплясали искры, и непроизвольно прижалась пылающим лбом к его плечу. От Вальтера пахло лесом после грозы, и чем-то еще — диким, хищным, что заставляло мое сердце замирать от странного предчувствия.

Я часто, рвано дышала, пытаясь сосредоточиться на вдохах и выдохах, чтобы притупить режущую боль в животе, но всё было тщетно.

«Дурочка», — ядовито прошептал внутренний голос.

— «И правда, твоя гордость тебя погубит». Видимо, я слишком резко села, или этот долгий путь отнял последние крохи сил. Но разве я могла сидеть сложа руки, когда вокруг столько опасностей?