Чтение онлайн

Мои слова, кажется, задели его за живое. Вальтер сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Почему ты думаешь, что в истинности нет любви? — прорычал он.

— Потому что судьба бывает слепа, я покачала головой, и на моих губах появилась грустная, болезненная улыбка.

— Не всегда истинный — хороший человек. Вдруг в истинные попался бы монстр? Кто бы в здравом уме согласился на такое по доброй воле? Обречь себя на вечные страдания только потому, что так решила кровь. Нет, Вальтер. Моя свобода стоит гораздо дороже.

Я смотрела на него и видела, как в его глазах борется ярость с каким-то горьким пониманием.

— Значит, истинного ты не ждешь? — его голос стал низким, почти вкрадчивым, и от этой интонации по моей коже пробежала волна колючего жара.

Я почувствовала, как предательское пламя заливает щеки. Я отчаянно надеялась, что он не заметит этого румянца, но Вальтер смотрел так пристально, будто его глаза обладали способностью видеть насквозь — сквозь кожу, сквозь плоть, прямо в мое испуганное, трепещущее сердце. Когда в последний раз я так терялась? Когда чье-то присутствие заставляло меня забывать, как дышать?

— Не жду, выдохнула я, и этот ответ прозвучал тише.

Вальтер вздрогнул. Его взгляд стал странным — в нем смешались гнев, волнение и какая-то необъяснимая жажда. Его широкая грудь ходила ходуном. Мне стало не по себе. Почему обычный разговор о традициях его народа вызывает в нем такую бурю?

Он резко отвернулся, подставляя лицо соленому ветру. Я осталась стоять за его спиной, глядя на его мощный разворот плеч. Мышцы были напряжены до предела, словно он сдерживал своего волка, готового вырваться на волю.

В моей голове зашевелилась мысль, которую я не имела права даже впускать. Но она грызла меня, причиняя тупую, ноющую боль в груди. Он — волк. Он живет законами стаи. А значит, где-то там, в его мире, для него уже предначертана та самая «истинная». Та, чья кровь запоет в унисон с его. Та, кому он отдаст себя без остатка.

От этой мысли в горле встал горький ком. Мне стало почти физически больно представлять его рядом с другой.

Я затаила дыхание, боясь, что даже один лишний вздох выдаст меня, обнажит ту бурю, что клокотала в моей груди. Каждое мгновение рядом с ним превращалось в пытку, сладкую и невыносимую одновременно.

Я смотрела на него — на это воплощение первобытной силы и скрытой угрозы — и понимала, что проигрываю. Моё сердце, которое я так долго и бережно прятала за ледяными стенами безразличия, дало трещину.

Этот мужчина ворвался в мою жизнь подобно шторму, сметая всё на своём пути, не спрашивая разрешения, не оставляя выбора.

И теперь, глядя на его напряженную спину, на перекатывающиеся под кожей мышцы, я чувствовала, как волнуюсь. Это было безумие. Дикое, неправильное чувство, которое не имело права на существование.

«Нельзя», — твердил мне разум, хлестая наотмашь холодными фактами.

— «Тебе запрещено даже думать об этом. Между вами пропасть, которую не перепрыгнуть».

Я — ведьма, зло в мире оборотней. Он — альфа, зверь до мозга костей, чья жизнь подчинена законам крови и предназначения. Мы были из разных миров, и мой интерес к нему был подобен прыжку в бездну.

Мишель

Я подняла глаза к небу, где серди туч метался Квирл. Его полет был нервным, рваным — я кожей чувствовала его отчаянную тревогу за меня, она пульсировала в моем сознании тихим напоминанием. Я до боли ясно осознавала, кто я есть на самом деле.

Но реальность была пугающе осязаемой. Каждый раз, когда мой взгляд сталкивался с этим мужчиной, сердце совершало судорожный кувырок и пускалось вскачь.

Это было не просто волнение — это была стихия, сметающая все преграды. Внутри всё сжималось в тугой, болезненный узел, лишая возможности дышать, когда он оказывался слишком близко.

Я зажмурилась. В темноте перед глазами вспыхнул мой самый сокровенный страх: его лицо в тот миг, когда правда вырвется наружу. Хватило лишь секунды, чтобы представить, как его страсть обращается в отвращение. Он не примет меня. Никогда. Стоит ему узнать— и всё будет кончено.

Я чувствовала, как по телу пробегает крупная, бесконтрольная дрожь.

— Вам что-то не понравилось в моих словах? — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела себя остановить. Я бросила этот вопрос ему в спину.

Вальтер замер. Казалось, даже море на мгновение притихло. Он медленно, пугающе медленно начал разворачиваться.

В его глазах бушевал пожар — не человеческий гнев, а нечто гораздо более древнее и опасное. Его взгляд обжег моё лицо, скользнул по губам и замер на уровне глаз, пригвождая меня к месту.

Когда наши глаза встретились, я едва не отшатнулась. Его зрачки были расширены, а в самой глубине полыхал янтарь — тот самый дикий, первобытный огонь.

В моей груди стало так жарко, что дышать стало физически больно. Этот жар поднимался выше, сдавливая горло, заставляя колени дрожать. Я видела, как расширились его зрачки, почти полностью поглотив радужку, и в этот момент я поняла: он чувствует то же самое. Это напряжение, эту неправильную, запретную тягу, которая разрушит нас обоих, если мы дадим ей волю.

Его взгляд был подобен капкану — стальному, немилосердному, лишающему воли. Я чувствовала себя зажатой в тиски этой янтарной бездны, но, вопреки здравому смыслу, не отвела глаз.

Внутри меня все дрожало, сердце колотилось о ребра, но внешне я старалась казаться стойкой. Странно его внезапные вспышки ярости и перемены настроения должны были внушать ужас, но я не боялась самого Вальтера. Я боялась того, что он пробуждал во мне.

Вальтер до боли сжал челюсти, так что на скулах заходили желваки. Он на мгновение прикрыл глаза, словно пытаясь обуздать рвущуюся наружу сущность, а когда снова посмотрел на меня, его голос стал пугающе низким, вибрирующим где-то в самом моем позвоночнике.

— Наоборот ты меня удовлетворила этим ответом, ледышка, прошелестел он.

Это ласково-колючее прозвище ударило по мне. Я вздрогнула, ощущая, как по коже пробежала дрожь.

В его тоне не было издевки, в нем было нечто гораздо более опасное — собственническое одобрение.

Я натянула на лицо едва заметную улыбку, но она вышла горькой — на сердце лежал камень, мешающий дышать.

Его взгляд я чувствовала кожей: тяжелый, обжигающий, он скользил по мне без тени смущения, словно Вальтер пытался прочитать то, что я так тщательно прятала за опущенными ресницами. Эта пристальность лишала меня последних крупиц равновесия.