Чтение онлайн

— Своими разговорами вы только силы тратите, Глава. Поэтому молчите, бросила она.

Я не выдержал и коротко усмехнулся через боль. Кусачая, колючая, невыносимая.

— Ты же сама противилась, я едва сдерживал тяжелое дыхание, чувствуя, как сознание начинает путаться.

— А сейчас стоишь здесь, когда я четко приказываю тебе сесть.

Слышу ее уставший, надломленный вздох прямо над ухом.

— Вы помогли мне, я хочу отплатить тем же. Так понятно?

— Если яд начнет действовать, что тогда будет? — её голос дрогнул, и в этом тихом вопросе было столько неприкрытого волнения, что моё сердце болезненно сжалось.

Майк лишь глухо выругался сквозь зубы.

— Не начнет. Не успеет, отрезал я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально жестко и уверенно, хотя в жилах уже начинал разгораться странный, лихорадочный огонь.

Внезапно я почувствовал легкое, почти невесомое прикосновение к своему лицу. Я замер, перестав дышать. Мишель осторожно вытирала кровь и грязь с моей кожи мягким влажным лоскутом ткани. Каждое её движение было наполнено нежностью, что во мне поднялась волна странного, почти забытого чувства — абсолютной правильности происходящего. Будто именно её руки были созданы для того, чтобы омывать мои раны.

— Мишель, я еще раз повторяю сядь, мой голос стал хриплым, низким. Но она даже не вздрогнула.

Она не сдвинулась с места.

— А я еще раз повторяю, что не сяду, я невольно усмехнулся, зажмурившись от нахлынувшего чувства.

— Упрямая, прорычал . Я чувствовал, как её близость, её тепло и этот упрямый взгляд творят со мной что-то немыслимое. Яд в крови казался ничем по сравнению с тем смятением, которое она вызывала в моей душе.

— Какая есть, ответила она просто, не отводя руки от моего лица, и в этом коротком ответе была вся она: гордая, верная и бесконечно храбрая.

Мир взорвался новой вспышкой боли, я скривился, вжимаясь в стул, когда в этот момент двери дома распахнулись с грохотом. В комнату влетела Карен.

— То ты, Мишель, а теперь и Глава, запричитала она, всплеснув руками и быстро оценивая обстановку. Ее острый взгляд метнулся от моих окровавленных бинтов к побелевшему лицу женщины за моей спиной.

— Прям парочка, честное слово.

Я сглотнул. Это слово — «парочка» — полоснуло по нервам резче, чем нож Майка.

В груди, где-то глубоко под ребрами, странно заныло. Не от раны, нет. Это была другая боль — тягучая, незнакомая, пугающая.

— Не говори ерунду, Карен. Лучше осмотри его, голос Мишель дрогнул. Всего на секунду, на едва уловимую.

— Я вытащил стрелу. Осталось только обработать, выдохнул Майк. С глухим стуком он положил окровавленный зазубренный наконечник на стол.

Мишель отошла. Холод ее ладоней исчез, оставив мою кожу гореть в одиночестве. Она подошла к столу, и я видел, как ее глаза, полные ужаса и странного оцепенения, бегают по этому куску металла, который еще минуту назад терзал мою плоть. А потом она вновь посмотрела на меня. В этом взгляде было столько невысказанного, столько боли и чего-то еще, что я никак не мог поймать.

После того как Карен закончила колдовать над моей раной, обложив её жгучими травами, в доме воцарилась тишина.

Мы с Майком сидели на кухне. Эдгар и Делия и слышать не хотели о нашем уходе. Для них мы были дорогими гостями, поэтому и решили оставить нас в гостевой комнате.

Мишель, на удивление, даже не противилась, наоборот согласилась с этим. Сама помогла обустроить комнату.

Горячий чай обжигал горло, и с каждым глотком я чувствовал, как жизнь возвращается в жилы.

Яд жалкая попытка. Моя кровь, густая и тяжёлая, пульсировала в висках, выжигая остатки токсина. Убить Альфу — задача не для слабаков, и уж точно не для трусов, стреляющих в спину. Но внутри всё равно всё ныло — не от боли, а от предчувствия.

Мои пальцы постукивали по дубовому столу. Я уже отправил весточку своим ребятам, но тревога за Логана и Хьюго грызла меня изнутри. Они были молоды, горячи и преданы мне до мозга костей.

— Думаешь, отобьют? — негромко спросил я у Майка, глядя на пляшущее пламя свечи.

— Логан и Хьюго они еще совсем щенки по сравнению с тем, что их ждёт.

Майк посмотрел на меня своим тяжелым, всезнающим взглядом.

— Отобьют. Ты сам их ковал, брат. В них силы столько, что вдвоём они стоят целого отряда.

Я едва заметно кивнул. В этот момент половицы в коридоре тихо скрипнули. Этот звук я бы узнал из тысячи — легкий, осторожный, но полный скрытой грации.

Мишель вошла в кухню, плотнее кутаясь в пушистую шаль. В этом мягком одеянии она казалась непривычно хрупкой, почти беззащитной, если бы не этот её взгляд — прямой и требовательный.

— Кто напал на вас? — её голос прозвучал в тишине кухни. Никаких прелюдий. Только суть.

Я невольно усмехнулся. Даже сейчас она оставалась собой. Медленно, стараясь не тревожить плечо, я протянул запятнанный кровью и грязью свиток.

— Смотри сама.

Наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Мишель заметно вздрогнула, её горло дернулось в тяжелом глотке, когда она приняла свиток и села напротив.

Свет свечи подчеркивал бледность её лица и тени под глазами. Она развернула бумагу, и я увидел, как её зрачки расширились, а пальцы, сжимающие край пергамента, побелели от напряжения.

Она вчитывалась в каждое слово так пристально. Я не сводил с неё глаз, ловя каждое мимолётное движение: как дрогнули её густые ресницы, как напряглась тонкая жилка на шее, как побелели кончики пальцев, вцепившихся в пергамент.

Майк сидел рядом, неподвижный, как скала. Его молчание было тяжелым, пропитанным тем же беспокойством, что грызло и меня. Мы оба думали о Логане и Хьюго. Молодые, горячие, они были мне как младшие братья. В их жилах текла сила, способная ломать хребты врагам, но против коварства и магии одной лишь силы мало.

Я прикрыл глаза, позволяя себе секундную слабость. Рана под повязкой пульсировала, чесалась и ныла — верный признак того, что моя регенерация вступила в бой.

Моя кровь, густая и горячая, словно расплавленный свинец, выжигала заразу. Ещё день, может, два, и от этой дыры в плече останется лишь очередной шрам на моей и без того исчерченной коже.

С тихим шорохом Мишель отложила письмо. Когда она подняла на меня взгляд, я увидел в нём не просто страх — там было осознание грядущей катастрофы.