Чтение онлайн

И только вопли их начальников, которые и сами то не хотели выходить в эту страшную для них ночь, заставляли полицаев всё же выбираться на улицу…

Но и на улице они не расходились по обычным своим уличным маршрутам, а кучковались все вместе, в видных местах.

Ребята из посёлка Краснодон собрались вывесить несколько флагов. И двоим из них: Саше Шищенко и Грише Щербакову было поручено вывесить их на крыше комендатуры.

И именно Саша Шищенко порекомендовал Гришу Щербакова сначала своему старшему брату Михаилу, а потом и Коле Сумскому. И хотя Щербаков был беспартийным, поселковые подростки знали его как парнишку делового, работящего; такого человека, который никогда не думал о том, как бы заграбастать себе побольше всяких жизненных благ, а настойчиво и честно работящего на шахте. И когда у Гриши спросили, хочет ли он бороться против немцев, то он просто и честно ответил, что он желает с ними бороться, просто потому, что образ жизни который они ведут, и который они навязывают — это неприемлемый, преступный образ жизни.

С виду же этот Гриша Щербаков был худым, но жилистым парубком, с вытянутым лицом, которое казалось загорелым даже и в зимнюю пору оттого, что в поры его кожи уже въелась угольная пыль. Грише никогда не доводилось говорить признаний в любви, или же подобные признания выслушивать, но он чувствовал, что у него романтичное сердце, и ему очень хотелось влюбиться в какую-нибудь девушку. И он даже решил, что когда закончиться война, он обязательно влюбится, но сначала приготовит и выучит торжественную речь, которую, по его разумению, надо было говорить девушке, когда в неё влюбляешься…

Итак, Гриша изготовил красное знамя вместе с Сашей Шищенко, и, так как это было его первое задание для организации, то он очень волновался, и даже приготовился совершить какой-нибудь героический поступок, чтобы доказать, что он готов вступить в ряды «Молодой гвардии»..

Ну а Саша Шищенко, заранее подговорил своего старшего брата, а потом и Колю Сумского, чтобы именно им доверили вывесить флаг на самом видном в посёлке месте, над зданием комендатуры…

И вот теперь Гриша, который бережно нёс свёрнутое знамя, и Саша пробирались по шумным из-за ветра и хлюпающей под ногами грязи к зданию комендатуры.

Время от времени они останавливались, и вслушивались — ведь в вое ветра им слышались голоса. Они понимали свою ответственность перед организацией и перед народом и поэтому были очень осторожно.

Но вот Гриша проговорил своим несильным, из-за того что он вообще мало разговаривал, голос:

— Жаль, что брат Михаил твой мало участия в наших делах принимает.

— Жаль… — кивнул, сосредоточенно глядя вперёд, Саша.

— А ведь он самый старший среди нас. Ему двадцать пять уже.

— Да, — кивнул Саша, и так тихо, что Гриша едва его услышал, добавил. — Ведь он ответственный партийный работник. И его только по счастливой случайности до сих пор гестапо не захватило. Но на улицах ему лучше не появляться.

— Даже и сейчас?

— А сейчас то уж и подавно. Ведь, если схватят — не помилуют, не выпустят. А вообще, у меня такой замечательный брат, ты Гриш не представляешь! Столько светлых воспоминаний детства у меня связано с ним. Он очень много занимался со мной: и книжки мне читал, и рисовать учил. В общем — я за своего брата жизнь готов отдать…

Но тут Гриша Щербаков сжал Сашу чуть повыше локтя, и дёрнул к стене ближайшего дома. Они вжались в эту мрачную, холодную стену, а то место, где они только что шли, высветил луч электрического фонаря.

Поблизости прогремели голоса пьяных полицаев, затем — отдались, но не пропадали полностью.

Ребята сделали ещё несколько осторожных шагов, и выглянули из-за угла. И они увидели здание поселковой комендатуры. Возле этого здания прохаживались сразу несколько полицаев, ещё штук шесть их сидело под навесом, на крыльце. Два угрюмых, продрогших полицая стояли возле стены, и вполне могли увидеть Сашу и Гришу; но эти полицаи просматривали ту небольшую площадь, которую юным подпольщикам надо было перебежать, чтобы оказаться возле здания комендатуры.

Но подобраться к комендатуре незамеченными, а уж тем более — взобраться на её крышу, вывесить на ней красное знамя, а затем благополучно убежать — это оказалось совершенно невозможным делом.

Ребята не знали, что за несколькими часами ранее в комендатуру приехал важный немецкий лейтенант, которому было поручено разобраться с некоторыми местными бюрократическими делишками, и этот вражий лейтенант, очень опасаясь за свою жизнь, распорядился выставить возле комендатуры усиленную охрану…

Саша Шищенко проговорил мрачно:

— Что ж, похоже у нас не получиться.

— Да как же это — не получится? — тихо, но с большим протестом проговорил Гриша Щербаков.

Ведь это было его первое и такое ответственное задание: он даже и не представлял, как он будет глядеть в глаза своих товарищам, когда скажет: «А у меня ничего не получилось!».

И Гриша проговорил упрямо:

— Мы должны вывесить знамя.

— Ты что же — на рожон полезешь, да? Наверное, в застенке хочешь оказаться.

— Нет, не хочу. Но задание мы должны выполнить.

— Должны, конечно — должны, — вздохнул Саша Шищенко, — Только вот с комендатурой у нас точно ничего не получится. Но ведь есть и другие места.

Тут глаза Гриши Щербакова вспыхнули счастливейшим светом, и он сказал:

— Точно! И я уже придумал, где мы вывесим… ну, пойдём отойдём, и я тебе скажу…

И они отошли на соседнею улочку, где уже не было слышно полицаев, а только выл ветер, да шумел в грязи крупный, холодный дождь. И Гриша проговорил:

— Они, дураки такие, здания охраняют, а до природы им никакого дела нет.

— До природы? — растеряно переспросил Саша.

— Ага, — кивнул улыбаясь Гриша. — Сейчас я говорю про наш парк, и про самое высокое дерево в нём — про наш дуб…

Дело в том, что на окраине посёлка Краснодон был устроен небольшой парк. Деревья в этом парке были такими же молодыми, как и сам посёлок, но выделялся среди них дуб.

Этот дуб поднялся из земли ещё до рождения посёлка Краснодон, он был самым древним и самым высоким деревом в округе.

Они стремительно шли, едва ли не бежали в сторону парка, а Гриша говорил:

— Ты останешься внизу, будешь караулить, ну а я вскарабкаюсь на самую высоту и привяжу там флаг. Его со всего нашего посёлка будет видно. Правда ведь, здорово?

— Да, неплохо придумано, — кивнул Саша. — Вот только вопрос: сможешь ли туда залезть?

— А почему же — нет? Ведь я и раньше по его ветвям карабкался. В общем, за меня не волнуйся. Я докажу, что я достоин служить своему народу!..

И вот они оказались в парке. Если бы друзья так хорошо не знали его, то заблудились бы в нём. Но вскоре они вышли к древнему дубу, который, подобно сказочному богатырю-великану возвышался над ними, и гудел своими многочисленными, могучими ветвями.