на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Зарево зорь
на обложку

Бальмонт Константин Дмитриевич
Шрифт:

Звёздный звон

В звёздах – звон. Но мы не слышим. Но ведь мы не слышим много. Вот лунатик у порога. Вот он вышел. Он на крыше. Должен он идти всё выше. Он проходит по черте. Как идёт он, я не знаю; – Безошибочно, по краю, Он проходит в высоте. Белый призрак, спит, но дышит, Лик подъятый озарён. Я не слышу, он же слышит Лунный зов и звёздный звон.

Лунный сок

Обильная соком Луна Золотой расцвечает свой мёд. Поля. Полумгла. Тишина. Полночь счёт свой ведёт. Всё в золе пепелище зари. Счёт идёт. От единства чрез двойственность в стройное три, Мировое четыре, безумное пять, Через шесть освящённое семь, Восемь, Вечности лик, девять, десять опять, И одиннадцать. Дрогнула темь. И двенадцать. Горит вышина. Просиял небосклон. Лунным звоном вся полночь полна, Лунный звон. И воздушно, с высокой и злой высоты, На леса, на луга, на листы, на цветы, На мерцанья болот, на шуршание нив Полнолунница льёт свой колдующий мёд, И безумья струит, и взращает прилив, Заковала весь мир в голубой хоровод. О, Луна, яд твой светлый красив!

Новый серп

Я Новый Серп средь лунных начертаний. Подсолнечник в Июльском я саду, Лик Солнца, зачинатель мирозданий, А в ночь, меня ища, люби звезду. Я зыбь морей в немолкнущем буруне, Бездонный безызмерный небосклон, Я незабудка в Мае и в Июне, Я маковое зёрнышко, я сон.

Месяц

Месяц меряет недели, Изменяясь в красоте. Вот он виден еле-еле, Серповиден в высоте. Вот он серп для жатвы годный, Заострённый там внутри. Вот плывёт над бездной водной Полумесяц, – посмотри. Всё пышнее, всё светлее, Вот он встал как полный шар. Словно где-то там, алея, В круге зарева – пожар. Вот всё позже он восходит, С краю выем, убыль в нём. Чахнет бледный, грустно бродит, Опрокинут, виден днём. Меньше, тоньше, гаснет, тая. Умер. Нет нам лунных нег. Ждём. И вновь черта златая, Месяц меряет разбег.

Окрайность

Ты мне являешься Царевною жемчужин, Вся осиянная начальною Луной, Чей серп утонченный, взрастая, всеокружен. О, Златоокая, зачем ты не со мной? Опалы нежные я сердцем собираю, Из тайных раковин зову я жемчуга, И глянь на Море ты… Туда… В окрайность… С краю Я влаги зачерпнул, и дождь к тебе бросаю. Те брызги для тебя. Ты всё мне дорога. Но, множа говор волн, с лазурью Моря дружен, Я разлучён с Луной, и с лучшей из жемчужин.

Из всех глубин

Из всех глубин собравши все жемчужности, На берегу, я думаю, один, О роковой блистательной ненужности Всех жемчугов глубин. Обрывы скал. Мой край – необитаемый. Здесь гибнут все, в прибое, корабли. И праздник дней, всегда в минутах чаемый, Всегда, навек, вдали. Лишь всплески волн, в бесчисленной повторности, Несут напев, не здесь пропевших, струн. И жемчуга горят, в своей узорности, Как сонмы мёртвых лун.

Бег минут

Ты видал, у Моря серого, как метелятся пески? Ты бродил, тоской истерзанный, в тёмном лесе, вдоль реки? Ты внимал, овеян вьюгами, ветра призрачный рассказ? Ты считал шуршанья шорохов, бег минут в полночный час? Ты слыхал, как вихри носятся, завывая сквозь трубу? Ты узнал, как сердце просится прочь бежать, сломив судьбу? Ты узнал души рыдание без слезы сомкнутых глаз? Ты узнал ли всё страдание ведать мысль в последний раз?

За порогом

Живой! Ты не знаешь, куда ты вступил? Ты ищешь мгновений в Былом! Но звоны струны и бряцанья кадил Смолкают в моей равновстречности сил. Здесь Ворон провеял крылом. Я судьбы свершаю, я пряжу пряду. Ты ведал, как колется тёрн? Лишь капелька крови, – и ум твой в бреду, И сон твой чрез триста я лет поведу. Я Норна. Ты знаешь ли Норн?

В лесу

Я был в лесу. Деревья не дрожали. Они застыли в ясной тишине. Как будто в мире не было печали. Как будто пытку не судили мне. Кто присудил? Не так же ль я безгласен, Как этот мир ветвей, вершин, стволов? Не так же ль мир мечты воздушно ясен, Моей мечты и тиховейных снов? Но вот, когда деревья, тесным кругом, Друг другу дышат, и сплетясь растут, Я должен быть врагом иль скудным другом, Душой быть там, когда прикован тут. Раздельность дней. Безбрежность разлученья. Прощай. Прощай. Чуть встретился, прощай. Идти путём глубокого мученья, И лишь на миг входить, чрез зиму, в май. Я падаю. Встаю. Иду. Теряюсь. Молю тебя: ты, кто-нибудь, услышь. Схожу с ума. В бездонном изменяюсь. Но лес молчит. Молчит. Какая тишь!

Всё ближе

Всё ближе, и ближе к заветному краю, ещё, и ещё, и совсем. Иду ли я к бездне, иль к светлому раю, – не знаю, и слеп я, и нем. И если б я видел, – пойду необманно, чтоб только, до края дойти. И если бы мог вопрошать, – не спросил бы других о последнем пути. Я буду ли вечно глядеть на повторность – всего – в кругозданных зрачках? Я буду ли вечно вникать в неземное – в земных и людских голосах? Иду, и уж ноги скользят, – и секунды звенят о черту острия. Как радостно быть без конца одиноким, и ведать, что Вечность – моя.

Колосья

Качаются, качаются Колосья пожелтелые. Встречаются, венчаются В мечты минутно смелые. Целуются, целуются Воздушностью касания. В мгновении милуются Предсмертные лобзания.

Ущерб

Шумели и шушукались Сосны шуршащей сучья. А рыбы убаюкались, Уснула жадность щучья, Наевшися плотиц, Среди речных станиц. Настали дни осенние, В лугах одни отавы, Всё пленнее и пленнее Объеденные травы. Воздушный клин вдали, – Исчезли журавли. И воют оголтелые, В ночи, сычи и совы. И заморозки белые Плетут полям покровы. И в небе жёлтый серп Свёл в цельность весь ущерб.

Зима («Ветры зиму строят на высотах…»)

Ветры зиму строят на высотах. В бледном, в серебристом, в позолотах. Много рассыпают белых роз. Звонкий укрепляется мороз. Горы увенчали в снеговое. Белым озарили голубое. Скованность скрепили как закон. Белой смерти дали вышний трон.

Северное сияние

Что северным мы называем сияньем, Есть не сиянье, – игранье лучей. Владеет великим оно расстояньем, Рожденье различным даёт чарованьям, Узорной легендой встаёт для очей. Сперва это – отбель: на Севере, белый, Бледнеющий свет, как бы Млечный путь, Но вот розовеют цветные пределы, Багровеют зорники, зори те смелы, Лучи полосами, цветочная жуть, Столбы ярко-красные, вон ещё синий, Огнём наливаются там багрецы, Играют костры по воздушной пустыне, И треск перекатный, во все концы. То – сполохи. Рдеют и зреют убранства, В ночи, осиянные, дышат столбы. Какой пролегает здесь путь чрез пространство? О чём то, по краскам, гаданье Судьбы.
1-5678910111213141516
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com