Чтение онлайн

У меня есть мечта для каждого из вас. Мечта о вновь обретенной Франции, в которой будет опять хорошо жить.

Не бойтесь мечтать, вы, малые, вы, отверженные, вы, молодые, вы, жертвы системы, вы, чьи голоса они не хотят слушать.

Не позволяйте обманывать себя давно устаревшим делением на левых и правых. Двадцать долгих лет вы терпели промахи и злоупотребления политиков. Двадцать долгих лет

они лгали вам об угрозах, безработице, иммиграции, о Европе и обо всем остальном.

Вы, рабочие и работницы предприятий, разоренных Европой Маастрихта. Вы, торговцы, мелкие и крупные предприниматели, преследуемые налоговиками. Вы, государственные служащие и представители правопорядка, униженные тем государством, которое вы самоотверженно защищали.

Вы, земледельцы и рыбаки с нищенскими пенсиями, обреченные на разорение и вымирание. Вы, родители, опасающиеся за своих детей даже в школе. Вы, боящиеся теперь выходить на улицу по вечерам. Вы, пенсионеры, с трудом сводящие концы с концами.

Вы, француженки и французы, каковы бы ни были ваша раса, религия или социальный статус, я прошу вас дать Франции этот исторический шанс, и она сможет, наконец, встать с колен.

Человек из народа, я всегда буду на стороне тех, кто страдает. Осиротев во время войны, я познал холод, голод и нужду, я был простым рабочим, а затем главой предприятия. В молодые годы меня отправили в Алжир, где мне довелось воевать в составе французского контингента.

Я хочу вернуть гордость и сплоченность великому французскому народу. Франция может и должна стать экономическим, социальным, культурным и политическим центром франкоговорящего мира для четырехсот миллионов людей.

Дорогие соотечественники, если вы воздержались, или голосовали за другого кандидата, не воздерживайтесь во втором туре и голосуйте за меня, единственного кандидата, способного что-либо изменить.

Не позволяйте средствам массовой информации или политикам манипулировать вами. Я никогда не скрывал от вас правды, даже когда слушать ее не было приятно.

Я всегда сдерживал обещания, и намерен их сдерживать завтра.

У меня только одна цель: Франция и французы!

Темы

В последние годы одним из признанных центров политической лингвистики становится Восточная Европа. Наряду с российскими специалистами языковеды из Украины, Белоруссии, Литвы, Латвии, Эстонии стремятся исследовать политическую коммуникацию в своих государствах, сопоставить отечественный политический дискурс с зарубежным, выделить новые тенденции, характерные для постсоветской эпохи. Большинство этих специалистов тесно связаны с традициями российской лингвистики, и вместе с тем все они активно стремятся использовать идеи, пришедшие из других мегарегионов.

Для представителей восточноевропейской лингвистики характерны следующие объединяющие признаки.

1. Соответствующее глобальным тенденциям соотношение когнитивных, дискурсивных и риторических (семантико-стилистических, коммуникативных) исследований политической коммуникации. Когнитивное направление широко представлено в Литве (Э. Лассан, В. Макарова и др.); своего рода организующим центром подобных исследований стал журнал Respe^ tus Philologicus. Семантико-стилистическое направление активно развивается в Латвии, Белоруссии, Украине (О.И. Андрейченко, Л.Е. Бессонова, А.А. Бойко, Л.А. Кудрявцева, С.Н. Муране, Б.Ю. Норман, Е.С. Серажим и др.). Дискурсивные методики изучения политической коммуникации активно развиваются в Белоруссии и Украине (Ф.С. Бацевич, Н.Б. Мечковская, И.Ф. Ухванова-Шмыгова и др.).

2. Заметное предпочтение дескриптивных методик и минимальное использование критического анализа дискурса. Вместе с тем элементы критического анализа в той или иной степени заметны в публикациях Ф.С. Бацевича, Э.Р. Лассан, Б.Ю. Нормана, И.Ф. Ухвановой-Шмыговой и некоторых других специалистов. Проблемы регулирования языковой деятельности, соотношения языка и власти, дескриптивного и прескриптивного подхода к языку детально рассмотрела Г.М. Яворская.

3. Высокая доля исследований медийного политического дискурса (Л.П. Дядечко, Л.А. Кудрявцева, Е.В. Святчик, О.А. Семенюк, И.А. Филатенко, А.А.Черненко и др.) и относительно небольшое количество исследований институционального политического дискурса (А.И. Башук, Е.С. Серажим и др.). Изучаются преимущественно общие закономерности политической коммуникации, несколько реже специалисты обращаются к рассмотрению идиостилей конкретных политиков и журналистов (А.И. Башук, Л.Ф. Компанцева и др.).

4. Повышенное внимание к изучению зарубежного политического дискурса и сопоставительным исследованиям, в том числе к сопоставлению политического дискурса постсоветских государств с российским, западноевропейским и американским дискурсом (А.И. Башук, В.В. Демецкая, Э.Р. Лассан, Н.Н. Клочко, С.Н. Муране, Б.Ю. Норман, В. Токарева и др.).

5. Активное участие в текущей политической борьбе, в обсуждении проблем взаимодействия национальных и мировых языков и культур, о путях развития национальных языков (Ф.С. Бацевич, О.А. Семенюк, Л.А. Ставицкая, Г.М. Яворская и др.). Заметно повышенное внимание к текущим политическим процессам. Например, А.И. Башук проводит коммуникативно-стратегический анализ политических выступлений президентов В. Ющенко и В. Путина, а в работах Л.А. Ставицкой рассмотрен дискурс «оранжевой» революции и героев «майдана». В исследованиях Е.С. Серажим детально изучено становление нового стилистического канона в украинской политической коммуникации.

В настоящем разделе представлены статьи Элеоноры Лассан (Литва) и Надежды Клочко (Латвия), исследования которых тесно связаны с традициями российской лингвистики и вместе с тем в полной мере учитывают достижения западной науки.

Элеонора Лассан – доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой языкознания Вильнюсского университета, главный редактор широко известного журнала Respertus Philologicus, автор множества публикаций, в том числе монографии «Дискурс власти и инакомыслия в СССР: когнитивно-риторический анализ» (1995) и учебника «Риторика, Логика, Грамматика (2000)». Основные сферы научных интересов – политическая лингвистика, когнитивная лингвистика, лингвокультурология, логика и риторика. Руководитель магистрантов и аспирантов.

В настоящем издании представлена статья, которая ранее была опубликована в сборнике «Известия Уральского государственного педагогического университета. Лингвистика. Выпуск 19» (Екатеринбург, 2006) и вместе с тем представляет собой важную часть готовящейся монографии «Лингвистика как ангажированное знание».

Современная лингвистическая наука, как никогда ранее, может считаться прикладной – не только в смысле создания норм орфографии или совершенствования лексикографических описаний, но в смысле изучения того, что может способствовать главной цели наук, связанных с человеком, – познанию самого человека, ибо именно объектом лингвистики – языком – пронизаны, согласно Лакану, все уровни человеческой психики, включая и его бессознательное.

Политическая лингвистика, или анализ языка политики, имеет, на мой взгляд, приоритет перед «другими» лингвистиками в области значимости своего прикладного характера, ибо показывает «всякую власть и как то, что она есть, и как то, чем она кажется [Барт, 1983: 317]. Далее – дело тех, кто хочет знать о своей власти сокровенное или довольствуется ее видимой стороной.

Говоря об изображении власти «такой, какая она есть», не могу не сказать об «ангажированности» лингвистических знаний. Выражение, как известно, принадлежит Пьеру Бурдье, призвавшему интеллектуалов не оставаться в стороне от критики неолиберальной политики, ибо ситуация в мире может измениться таким образом, что обладатели «чистого» знания почувствуют вину за его неиспользованность [Бурдье, 2002:nz/2002/5/burd.html]. Думается, сказанное относится в полной мере к лингвистам: обнаружение истоков идей, выраженных в дискурсе, «верований», в которых пребывает говорящий, порой не отдавая себе в этом отчета, позволяет прогнозировать деятельность политических субъектов, строящуюся в соответствии со стереотипами политического поведения, уже явленного их предшественниками, находившимися в русле тех же верований. «Ангажированность знаний» есть нечто близкое стратегиям критической лингвистики с той разницей, что «критические лингвисты» действуют после того, как текст свершился, показывая заложенное в нем злоупотребление властью, результатом которого становится «вживление» стереотипов неравенства определенных групп, а «ангажированные лингвисты» стремятся предупредить о последствиях доверия тому или иному политическому лозунгу, деятелю, вербализованной установке.