Чтение онлайн

(15) Промежуточный сценарий II

A''') НАМЕРЕНИЕ ЕВРЕЕВ УНИЧТОЖИТЬ ОСНОВНЫЕ УСТОИ ДЕВСТВЕННОЙ РАСЫ/ НАРОДА ЯВЛЯЕТСЯ ПРИЧИНОЙ

B''') ОСКВЕРНЕНИЯ РАСЫ НЕВИННОЙ ДЕВУШКИ ЕВРЕЙСКИМ НАСИЛЬНИКОМ, ЧТО МОЖНО ПРЕДОТВРАТИТЬ/НАКАЗАТЬ ПУТЕМ

C''') НАКАЗАНИЯ ЕВРЕЯ-ПРЕСТУПНИКА.

По версии этого сценария «евреи» рассматриваются в качестве особо чуждого человечеству вида паразитов, которые в отличие от природных паразитов, действующих бессознательно, намеренно пытаются проникнуть в наибольшее количество рас. И так как заражение имеет для жертвы летальный исход, потенциальная «победа» поработителей станет и своего рода возмездием им: вместе с побежденным народом умрет и паразит: конец свободе порабощенных евреями народов становится вместе с тем концом и для самих этих паразитов. После смерти жертвы раньше или позже издыхает и сам вампир [Hitler 1933: 358; 1992: 296]. Следовательно, евреи становятся всеобщими супер-паразитами, у которых есть не только желание уничтожить другие расы, но которые будут это делать, так сказать, из принципа, даже рискуя уничтожить самих себя. Гитлеру удалось провести параллели между биологическим понятием ЗАРАЖЕНИЯ КРОВИ и нравственным ОСКВЕРНЕНИЕМ КРОВИ, успешно стирая тем самым границы между биологическим и общественным. Это позволило ему без особых усилий и доказательств миновать различные уровни в сфере-источнике и сфере-мишени. Называя «еврейство» заразным паразитом, Гитлер, по его мнению, дает «достоверную» характеристику, соответствующую сценариям и сферы-источника, и сферы-мишени.

Проследив развитие образов в биолого-медицинском сценарии «Майн кампф», мы пришли к тому, что можно назвать «гранитным фундаментом» идеологии Гитлера [Hitler 1933: 22; 1992: 21]. Он включает в себя рассмотрение предполагаемого расового конфликта между арийцами/немцами и евреями, где последние предприняли смертельную атаку по осквернению крови тела немецкой нации. Как уже говорилось выше, термин ЗАРАЖЕНИЕ КРОВИ может пониматься в трех значениях: а) как реальный акт осквернения крови через изнасилование евреем девушки арийской расы, б) как составная часть исходного сценария заболевания и излечения и в) как элемент аллегории в псевдорелигиозном, апокалипсическом повествовании о дьявольском заговоре против великого замысла Творца. Такой анализ позволяет объяснить метафорическую природу антисемитизма Гитлера, признавая его предвестником Холокоста. Метафорические модели, по которым строится образ евреев как паразитов, становятся внешне очень логичными и связными не по причине своего особенного содержания, а через введение их в состав сценариев, обладающих четкой внутренней логикой. Таким образом, стал возможным перенос выводов, полученных на уровне сферы-источника о биогигиенических мерах (необходимости полного уничтожения причины болезни) на уровень сферы-мишени («борьбы против так называемого влияния еврейства»). Более того, Гитлер не остановился на моделях, находящихся лишь в одном измерении, а дополнил их идеей о всеобщем «избавлении путем уничтожения» и промежуточным звеном между сферой-источником и сферой-мишенью. Это позволило ему говорить о достоверности преступления против чистоты крови и о справедливости системы соответствующих метафор для описания роли «еврейства» в немецком обществе и мире в целом.

Внутри такой всеобъемлющей «суперсистемы» антисемитских метафор концептуальные границы между сферой-источником и сферой-мишенью были стерты: для Гитлера любой контакт между немцами и евреями становился кровосмешением и, следовательно, осквернением и заражением крови. Разница концептов сферы-источника и сферы-мишени сложилась в систему убеждений, не поддающихся критике, так как теперь разные уровни сценария стали взаимодополняющими. Спорные утверждения на уровне сферы-мишени были «доказаны» на уровне сферы-источника, и наоборот. Факты, не соответствующие нужному сценарию, могли быть просто отвергнуты как обманный трюк, использованный «великим мастером лжи», т. е. «еврейством» [Hitler 1933: 253, 335; 1992: 277, 289]. И если бы при разработке идеологических метафор в духе Макиавелли нужно было добиться наибольшего эффекта, то гитлеровская многослойная модель национального и всеобщего избавления путем геноцида, несомненно, могла бы считаться наиболее эффективной концептуальной системой всех времен.

Эти результаты проливают новый свет на основные аспекты исследования Холокоста, которые обсуждались и историками, и широкой публикой. Разрешить спор о происхождении Холокоста, преднамеренном или больше функциональном [Browning 1992a: 86—121; Cesarani 1996: 1—29; Kershaw 2000: 93—133], помогает проникновение в саму суть системы концептуальных метафор Гитлера в «Майн кампф»: казалось бы, для него полная ликвидация была наиболее благоприятным «решением» того, что он называл «еврейским вопросом», причем уже в 1924—25 гг., когда и была написана книга. И если это действительно так, то реализация его планов по осуществлению геноцида была скорее вопросом времени и обстоятельств, а не просто одним возможным вариантом из нескольких. Это требует от нас серьезно относиться к метафорам «Майн кампф», понимать их в широком смысле и не пренебрегать ими. Хорошо известно, что многие современники Гитлера 20—30-х годов не понимали их истинного значения. Однако веским контраргументом может считаться тот факт, что далеко не все поняли прогнозы, изложенные Гитлером в «Майн кампф», такие как, например, военная экспансия и завоевание «жизненного пространства» на Востоке, однако это не помешало им претвориться в жизнь.

Предметом дальнейшего эмпирического исследования может стать определение того, каким образом и на какой ступени на «пути к геноциду» [Browning 1992] разные слои немецкого общества поняли значение сценария лечения немецкой нации путем уничтожения евреев – разносчиков заразы. По данным исследования общественного мнения 1930 года [Bankier 1992, Friedlander 1998, Evans 2005], толкование значений на различных сценарных уровнях системы метафор Гитлера не было одинаковым. Вполне понятно, что они с самого начала полностью «понимались» ближайшим кругом соратников Гитлера, тогда как обществу, включая и будущих жертв, они представлялись сумасбродной вульгарной болтовней. Даже те сторонники нацистского движения, которые не гнушались ни крепкого словца, ни акций агрессии против еврейского народа, могли и не видеть в сценарии БОЛЕЗНЬ – ЛЕЧЕНИЕ намеков на геноцид. Для них, как и многих других (офицеров и солдат вермахта), посвященных в истинный смысл идеи до и во время вторжения в Советский Союз [Bartov 1991; Burrin 1994: 115–131, 140–147; Browning 1996: 137–174], полное осознание всех значений такого сценария оказалось бы фактически новой информацией, но вместе с тем к ним пришло бы и понимание концептуальной модели, которая на их глазах «становилась реальностью».

Предметом дальнейшего исследования будет и определение того, каким образом немцы получали сведения о реальных зверствах [Bankier 1992, 1994] и как относились к ним в нацистской Германии, стране, где на евреев было поставлено клеймо «заразного паразита», причем пропаганда такого образа глубоко проникла в разные слои общества. И снова результаты могут колебаться между толкованием сценария как более или менее сознательного способа несколько приукрасить неприятные воспоминания свидетелей событий и тем, что он цинично использовался в качестве прикрытия самими преступниками и их сообщниками. Последнее бы хорошо сочеталось с маскировочным жаргоном, характерным для периода Холокоста, в который входили «сосредоточение», «депортация», «особое обращение», «окончательное решение» и т. д. Тогда первый вариант прочтения сценария мог бы стать выгодным для преступных руководителей Холокоста, встав на защиту их действий по уничтожению (истреблению евреев как возбудителя заражения крови). В этом случае различные слои общества могли бы и сами догадаться, что за лечение требуется в случае такого заражения.

Проведенный анализ ключевых антисемитских метафор в «Майн кампф» показал, что когнитивное воссоздание метафорических образов в такой расистской идеологии, как нацизм, не может ограничиваться отношением к метафорическим выражениям лишь как приему украшения речи. Более того, требуется их тщательное изучение на предмет понятийных связей, заключенных в сценариях, в особенности того, как они способствуют переключению сознания между уровнями буквального и переносного значений, когда речь идет об оправдании геноцида и его подготовке. Система антисемитских метафор, разработанная нацистами, представляет собой яркий пример того, как сила когнитивных смыслов может сослужить службу расистскому клеймению и последующему геноциду, являясь «предупреждением истории» о том, насколько высока цена непонимания и недооценки метафор в политическом дискурсе.

Bankier D. The Germans and the Final Solution: Public Opinion under Nazism. Oxford: Blackwell, 1992.

Bankier D. German public awareness of the Final Solution // The Final Solution. Origins and Implementation / D. Cesarani (ed.). London/ New York: Routledge, 1996.

Bdrsch C. – E. Die politische Religion des Nationalsozialismus. Munich: Fink, 2002.

Bartov O. Hitler's Army. Soldiers, Nazis and War in the Third Reich. New York: Oxford: Oxford University Press, 1991.

Bartov O. (ed.). The Holocaust: Origins, Implementation, Aftermath. London/New York: Routledge, 2000.

Bauer Y. Rethinking the Holocaust. New Haven/London: Yale University Press, 2001.

Browning C. The Path to Genocide. Essays on Launching the Final Solution. Cambridge: Cambridge University Press, 1992a.

Browning C. Ordinary Men. Reserve Battalion 101 and the Final Solution in Poland. New York: HarperCollins, 1992b.

Browning C. Hitler and the Euphoria of Victory // The Final Solution. Origins and Implementation / Ed. D. Cesarani. London/New York: Routledge, 1996.

Browning C. The Origins of the Final Solution: The Evolution of Nazi Jewish Policy, September 1939 – March 1942 / With contributions by Jurgen Matthaus. London: Heinemann, 2004.

Bullock A. Hitler. A Study in Tyranny. Harmondsworth: Penguin, 1962.

Burke K. The Rhetoric of Hitler's 'Battle' // The Southern Review. 1939. Vol. 5.

Burrin P. Hitler and the Jews: The Genesis of the Holocaust. London:

Edward Arnold, 1994.

Cesarani D. (ed.). The Final Solution. Origins and Implementation. London/New York: Routledge, 1996.

Darwin C. The Origin of Species by Natural Selection or the Preservation of favoured Races in the Struggle for Life. London: John Murray, 1901.

Ehlich K. (ed.). Sprache im Faschismus. Frankfurt am Main: Suhrkamp, 1989.