Чтение онлайн

В действительности Гитлер не имел понятия об эволюции в дарвиновском представлении, а именно, что «виды изменились и все еще изменяются, сохраняя и накапливая благоприятные признаки» (Darwin 1901: 646). Напротив, он имел целью прямо противоположное такой теории, т. е. подчеркивание контраста между человеческими расами и представление их как можно более разобщенными. С его точки зрения, расы – коллективные существа с постоянными характеристиками и предназначением согласно замыслу Творца фундаментально отличны друг от друга (как задумал Гитлер). Автор «Майн кампф» не оставил сомнения о том, что он думал по поводу родства «Человека» и животных:

(11) Народное государство […] должно начать с того, что поднимет брак с уровня непрерывного осквернения расы и придаст ему должный статус, призванный являть людей в образе Господа [Ebenbilder des Herrn], а не помесь человека и обезьяны [MiBgeburten zwischen Mensch und Affe] [Hitler 1933: 444–445; 1992: 365–366].

В противовес научному дарвинизму даже малейшая возможность посредничества, связи или скрещивания среди представителей разных рас являлась отвратительной в глазах Гитлера. Он считал результаты такого смешения уродством и нарушением замысла «всевышнего Творца». Этого нельзя было допустить, а если в результате какой-то жуткой случайности они все-таки появлялись на свет, то долгом каждого, «кто радел за дело Божье» (см. выше примеры 5 и 10), было их уничтожение. Заявляя, что он лишь выполняет свой долг, Гитлер не подвергает сомнению то, что он осознал принципы, лежащие в основе всего мироздания. И в этой серьезной ситуации национальная БОЛЕЗНЬ Германии – это лишь пробный случай перед вселенским кризисом мироздания. В этой грандиозной версии основного сценария БОЛЕЗНЬ/ЗДОРОВЬЕ все группы существ пытаются сохранить и улучшить здоровье, чтобы усилить и укрепить видовую ценность своей расы в иерархии творения. И наоборот, «любое смешение высокой расы с более низкой» ведет к деградации и ставит под вопрос работу Творца над созданием «человека более высокой породы» [Hitler 1933: 313; 1992: 60]. Гитлер даже допускал возможность полного провала этого важного замысла:

(12) Если еврейство при помощи своей марксистской веры одержит победу над другими нациями мира, то корона его станет погребальным венком всего человечества, и эта планета, как и тысячи лет назад, уйдет в небытие, лишившись людей [Hitler 1933: 70; 1992: 60].

Учитывая такое апокалипсическое видение прошлого и будущего человечества, необходимо выделить третью группу в базовом сценарии болезни и лечения, где и концентрируются основные антисемитские концептуальные метафоры, использованные Гитлером в «Майн кампф». Эта группа может быть представлена в виде сценарных моделей второго порядка на уровне «сферы-мишени».

(13) Сценарий-мишень II

A'') ДЬЯВОЛЬСКИЕ СИЛЫ СПОБОБСТВУЮТ

НЕЕСТЕСТВЕННОМУ СМЕШЕНИЮ РАС И ПОТОМУ ПРЕДСТАВЛЯЮТ

B'') УГРОЗУ ПЛАНУ ТВОРЦА ПО НЕПРЕРЫВНОМУ УЛУЧШЕНИИ РАС, И ПРЕДОТВРАТИТЬ ЭТО МОЖЕТ ЛИШЬ

«) ВМЕШАТЕЛЬСТВО СПАСИТЕЛЯ, КОТОРЫЙ ОБЕСПЕЧИТ ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ВЕЛИКОГО ЗАМЫСЛА.

По сравнению с моделями первого порядка, опиравшимися на жизненный опыт человека, сценарий-мишень II является совершенной экстраполяцией даже в системе концептов Гитлера, сравнивая национальный кризис со всемирной драмой. Тем не менее логичность его метафор при сопоставлении, даже в таком фантастическом сценарии, кажется правдоподобной. Здесь сохраняется само основание для переноса значения, заимствованное из сценария-цели I, а именно БОЛЕЗНЬ, за которой следуют ДИАГНОЗ и ЛЕЧЕНИЕ. На этом же уровне такое основание исчезает, если можно так выразиться, но соответствующая структура событий, хоть уже и не такая очевидная, все-таки прослеживается как когнитивное эхо. И, вдобавок ко всему, мировое значение системы антисемитских метафор Гитлера можно считать упрощенной версией библейского сценария о падении и избавлении Человека.

Именно в этом значении З. Фридлендер [Friedlander 1998] говорит об особом «избавительном» аспекте антисемитизма гитлеровских нацистов, а Х. – Э. Берш приписывает им создание «политической религии», сравнивает библейские аллюзии в «Майн кампф» с мистическими аспектами работ других ведущих идеологов национал-социализма, таких как Дитрих Эккарт, Йозеф Геббельс и Альфред Розенберг, и приходит к выводу о том, что одним из главных компонетов фашистской идеологии была «религиозная составляющая» [Barsch 2002: 277–318, 380]. Однако спорным является то, насколько неконкретное и единичное использование Гитлером религиозных понятий (дьявольское еврейство, богоподобные или божественные арийцы, создание Божье, Божья воля, провидение, вера, грех) способно было создать логическую структуру, чтобы считаться «политической религией». На наш взгляд, более содержательные и систематические отсылки к мистическим текстам Библии в работах Розенберга и Эккарта дают им больше шансов претендовать на ведущую роль в раскрытии религиозного содержания нацизма, чем Гитлеру. С другой стороны, библейские отголоски в самой идее дьявольской угрозы человечеству и всему мирозданию с их последующим избавлением в «Майн кампф» Гитлера несомненно смогли представить хорошо знакомую большинству читателей последовательность событий, дав возможность провести параллели с другими группами его концептуальных метафор. Эти параллели заметно усилили логичность и доказательность всего сценария.

Апокалипсический прогноз Гитлера по поводу состояния здоровья нации и мироздания все еще не был строгой гарантией полного истребления расовой группы – потенциального ВОЗБУДИТЕЛЯ БОЛЕЗНИ. Для лечения даже самого страшного заболевания совсем необязательно полное истребление возбудителя. Это справедливо и по отношению к «болезням общества», которые воспринимаются как серьезная, но преодолимая угроза «телу политики». По утверждению З. Зонтага [Sontag 1978: 71–76], метафора БОЛЕЗНИ в политических теориях эпохи Ренессанса и Просвещения имела своей главной целью «воодушевление правителей на поиски более рациональной политики», когда совсем не предполагалось уничтожение социальных групп, наций и рас. Полной противоположностью оказались радикальные выводы Гитлера из наихудшего возможного сценария, а его апокалипсический взгляд на угрозу всем видам еще больше поднял ставки.

Евреи были в представлении Гитлера марионетками в мировом заговоре. Гитлер твердо верил в существование «Договора старейшин Сиона», но даже он допускал, что евреи могут не знать о той роли, которую им предстоит сыграть [Hitler 1933: 337; 1992, 279]. Для того чтобы вплести эту теорию заговора в свой антисемитский сценарий болезни и лечения, ему требовалось объединить абстрактный образ «еврейства» с конкретным актом заражения крови как причины заболевания, который уже был употреблен им ранее (пример 3) по отношению к еврейской прессе. Понятие ЗАРАЖЕНИЯ КРОВИ находилось в центре целой серии вариантов для придания большей жестокости в «Майн кампф». В основной версии Гитлер уподобляет евреев гадюке или ядовитой змее (Viper, Kreuzotter, Schlange), при укусе которой яд (Gift, Volkergift, Vergiftung) сразу проникает в кровеносную систему (Blut, Blutzufuhr, Blutlauf) жертвы [Hitler 1933: 268, 316, 346, 751; 1992: 223–224, 262, 268–269, 288, 605]. В другом случае «еврейство» представлено как кровопийца, пиявка (Blutegel, Blutsauger) или простой паразит (Parasit, Schmarotzer) [Hitler 1933: 334, 335, 339, 340; 1992: 276, 281, 282, 296]. Б. Хоукинс [2001: 46], особым образом относившийся к стилю письма Гитлера и других последователей нацизма, ярко осветил контраст между высокой ценностью существа, «которое имеет самое прямое отношение к жизни внутри тела», и крайне негативной оценкой паразитов, «поддерживающих жизнь в своем теле, высасывая питательные вещества из другого». По третьей версии «еврейство» является бациллоносителем (Bazillus, Bazil-lentrager, Erreger) [Hitler 1933: 62, 334, 360; 1992: 54, 277, 298]. Эта версия связана с еще одним вспомогательным сценарием разложения (Faulnis), где евреи предстают в роли разлагающего фактора (Ferment der Zersetzung), такого как грибок (Spaltpilz) или личинка (Made), либо способного к размножению возбудителя: паразита, особенно крысы (Ungeziefer, Ratten), разносчиков губительных продуктов гниения (Leichengift) [Hitler 1933: 135, 186, 331, 361; 1992: 113, 155, 274, 298]. В свою очередь, сценарий инфекции схож с общим понятием эпидемии (Seuche), которым Гитлер также пользуется для описания влияния «еврейства» на общество, а именно, эпидемии чумы (Pest) и сифилиса (Versyphilitisierung) [Hitler 1933: 63, 269, 272; 1992: 54, 224, 226].

Кровь для Гитлера также была носителем расовой наследственности, и рождение общих детей у представителей разных рас, являясь кровосмешением, вело к «физическому и умственному регрессу и, как следствие, медленному, но верному процессу вырождения» (см. пример 10). Вера в то, что мы бы назвали «генетическими» различиями крови, была основана не на особом суеверии Гитлера, а соответствовала околонаучной теории о том, что в крови ребенка присутствует кровь и, следовательно, наследственность обоих родителей. Такое отношение к крови как «четырем видам темперамента» сохранялось до XIX века, и только в XX веке получила общее признание «генетика» Менделя [Jones 2000: 38–40]. Таким образом, Гитлер мог рассчитывать на то, что его аудитория поймет равенство «КРОВЬ = НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ» как традиционное при обсуждении наследственности. Неизбежным выводом станет следующий: «ЗАРАЖЕННАЯ КРОВЬ» значит «ЗАРАЖЕННАЯ НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ». В рамках этой конструкции потенциальный «ВОЗБУДИТЕЛЬ ЗАРАЖЕНИЯ КРОВИ» «ПОЛИТИЧЕСКОГО ТЕЛА» Германии, как и арийской расы и мира в целом, т. е. «еврейство», представляло опасность не только для одного поколения, а для будущего всего человечества. Такая продолжительная угроза делала еще более необходимым истребление всех потенциальных возбудителей: бацилл, ядовитых змей, пиявок и паразитов.

Однако в приводимой Гитлером аргументации все еще не хватало ключевого элемента в сценарии ЛЕЧЕНИЕ ПУТЕМ УНИЧТОЖЕНИЯ для того, чтобы сделать нужный исход моральной необходимостью. Согласно терминологии сферы-источника, т. е. биологического или медицинского дискурса, бациллы, ядовитые змеи, пиявки и паразиты обычно и называются «возбудителями заболевания». Но, будучи организмами, лишенными сознания и сознательности, они не могут нести ответственности за результат своей «деятельности». Гитлер же, напротив, приписывает еврейству полное осознание того, что оно является возбудителем заражения крови, и прежде всего объясняет, каким образом им удавалось совершать такое губительное расовое кровосмешение. Все это раскрывает нам очень низкую, порнографическую сторону антисемитизма, которая едва заметна за консервативными фразами текста, но очевидна в речи и монологах правящих кругов [Picker 1965; Jochmann 1992]. В одном из отрывков, пользующихся особо дурной славой, Гитлер открыто говорит о том, как он представляет себе такое «кровосмешение»:

(14) Черноволосый молодой еврейчик вертится около нашей невинной, ничего не подозревающей девушки, и на его наглом лице можно прочитать сатанинскую радость по поводу того, что он сможет безнаказанно испортить ее кровь [das er mit seinem Blute schandet] и тем самым лишить наш народ еще одной здоровой немецкой матери. Всеми средствами стараются евреи разрушить расовые основы того народа, который должен быть подчинен их игу. Евреи не только сами стараются испортить как можно большее количество наших женщин и девушек. Нет, они не останавливаются и перед тем, чтобы помочь в этом отношении и другим народам [Hitler 1933: 357; 1992: 295].

Неотъемлемым компонентом этой ужасной версии «заражения крови» является резкий контраст между заведомо порочной агрессией «черноволосого молодого еврейчика» и абсолютной невинностью «ничего не подозревающей девушки». Таким образом, осквернение «евреями» не-еврейской крови признается односторонним актом преступной агрессии. Это подразумевает оправдание любых оборонных действий, как со стороны самой жертвы, так и спасителя, пришедшего ей на помощь. Понятие ОСКВЕРНЕНИЕ КРОВИ обычно имело значение нежелательных половых связей [Grimm 1984: 190–191] и само по себе не являлось очень ярким образом, но становилось очень ярким и важным в метафорической версии Гитлера о ЗАРАЖЕНИИ КРОВИ КАК ПРИЧИНЕ БОЛЕЗНИ НАЦИИ. Здесь Гитлер проводил параллель между сферой-мишенью и биологической сферой-источником, добавляя моральный аспект сексуального нападения еврея на жертву другой расы. Такой поворот событий является спорным, и поэтому нам придется внести последнюю поправку к сценарной схеме, а именно: ввести промежуточное звено между исходными сценариями сферы-источника и сферы-мишени: