Чтение онлайн

– Нет, любовниками не были, но она хотела этого. Хоть ни разу так и не говорила, я чувствовал это. И меня влекло к ней посредством нити достаточно, чтобы и я тоже этого хотел. Но я боялся за неё, поэтому не позволял этому случиться. Я думал, что поступая так, я уберегу нас обоих. Это была моя возможность усмирить зависимость, и я был решительно настроен не позволить чему бы то ни было стать помехой. Её интерес казался просто увлечением, во всяком случае, и игнорированием этого я полагал, что всё будет идти своим чередом и что связь не будет затронута. Я был не прав.

– Значит она упорствовала? – Льюфар слышала неуверенность в его голосе, могла прочесть боль в глазах. – Думаю, она могла быть по уши влюблена в тебя.

– Она настаивала, что это не так, когда я набрался храбрости спросить. Она сказала, что это её стремление к поиску решения моей проблемы обостряют наши отношения. Когда мы были связаны, я чувствовал её нужду помогать — оставаться рядом, чтобы она могла быть страховкой, которая мне понадобится, дабы не утратить контроль. Тем не менее, я знал. Её эмоциональный склад не допускал полумер. Но я считал, что всё достаточно безобидно и можно продолжать, поэтому не сообщал о своих беспокойствах. Опять же, я был эгоистичен. Я боялся, что если скажу что-нибудь, то они заберут её и не предоставят замены.

Льюфар подумала об этом. – Друиды непредсказуемы, - сказала она наконец.

Её взор снова сместился к болоту, пока он продолжал говорить, его черты напряглись. – Впрочем, я чувствовал укрепление наших отношений чем больше времени мы были связаны, но она ни разу не предложила, чтобы мы были чем-то большим нежели коллегами. Поэтому, вспоминая былое, полагаю, я убедил себя, будто она смогла отстраниться от своей прежней привязанности.

– Но что-то случилось?

– Подозреваю, это было неизбежно. Мы были далеко в лесах Верхнего Анара, практикуя перевоплощения со связью и на некотором расстоянии между нами. Ей казалось, что для меня будет безопасно испробовать изменение обликов быстрой чередой, и она хотела измерить моё самообладание. Я не был уверен, но она настаивала, была так убедительна. И мне пришлось довериться её суждению, полагая, что она лучше способна оценить мой прогресс чем я сам. Как никак, она была права во всём до того времени. Она наблюдала и контролировала мои усилия с такой точностью и выверенным поступлением вперёд, что я убедил себя, будто близок к исцелению.

Он покачал головой. – Истина в том, что я никогда не излечусь. Не до конца. Для меня невозможно когда-либо безопасно перевоплощаться без страха утратить контроль. Я был связан с ней, когда это выяснилось. В одну минуту я без всяких усилий перевоплощаюсь из суслика в сорокопута, из волка Паска в болотного кота, а она подбадривает меня — говорит продолжать, помнить, что она рядом, что она вернёт меня, если я начну ускользать. Я делал всё, что она говорила, и производил превращения без всяких проблем. Без всякого намёка на таковые.

– Затем совсем внезапно — может по прихоти, может потому что она действительно верила, что я способен на это, или может она хотела поэкспериментировать со мной — она сказала попытаться превратиться во что-то выдуманное, стать никогда не веданным мною существом. Я совершил это не подумав. Я поступил беспечно и глупо. Я даже не потрудился осмыслить последствия. Я почувствовал, что внутри что-то ускользает, но было слишком поздно останавливаться. Я перевоплотился в огромное, отвратительное существо, и этим поступком лишился контроля. Я мгновенно это понял. Я закричал ей — воззвал на помощь и в то же время предостерегал. Мой разум изменялся вместе с телом, исполняясь тёмных и ужасных стремлений, настолько мерзких, что их едва можно было вынести. Я пытался отгородиться от них, но отступать было некуда. Голод, ярость и жажда…

Он осёкся, опустив голову, из глаз текли слёзы. – Я был жалок в те мгновения и умолял её отпустить меня. Она отказалась. Она сказала, что любит меня, что никогда не отпустит меня. Она говорила держаться, взять себя в руки и перевоплотиться обратно, но у меня не получалось. Я метался внутри собственного тела, сражался с собой, обезумев и преисполнившись ужаса, и мне нужно было, чтобы она оставила меня. Но она продолжала отчаянно цепляться, и теперь я слышал её крик — не от того, каким я перед ней предстал, но оттого как это влияло на неё. Она была привязана к монстру, и впервые она узнавала, каково таковым быть.

Льюфар слушала не прерывая, она старалась ничем не выдать того, какие в ней это вызывает чувства, но агония и сожаление были настолько ощутимыми, что у неё разрывалось сердце. Он так живо переживал те последние мгновения с Сарнией — и подвергался той же вине и утрате, что и тогда.

– В конце, - сказал он, - я сам разорвал узы; я мог сделать по крайней мере это. На это ушли всё мои силы, но я ощутил прерывание связи со слышимым треском, что отправило меня в бездумную черноту и в итоге лишило сознания. Когда я проснулся вновь, я снова был собой. Созданный мною монстр ушёл. Я не знал, удалось ли это из-за того, что она так долго цеплялась за меня, либо же этому помог разрыв нити. Я всё ещё не знаю.

– Я вернулся найти её. Она была мертва. Её глаза открыта, и я видел отражавшийся в них ужас. По искажению её лица, по её скривлённым губам я видел, что она умерла в шоке от произошедшего, и мне кажется, что она умерла с мыслью о монстре, которым я стал, засевшем в её голове.

Льюфар протянулась к его рукам, взяла их в свои и слегка сжала. – Мне жаль. Не могу представить, на что это похоже.

Губы Имрика стянулись. – Я переживаю это каждый день. Я ответственен за случившееся с Саринией. Я убил её. Это моя вина.

– Думаю, что ты берёшь на себя слишком многое. Она была друидом, Имрик. Она обладала подготовкой друида и магией, и понимала противостоящую опасность, соглашаясь на узы. Прямо как я. Но даже учитывая всё это, она принудила тебя к чему-то явно рискованному и глупому. Может ты и внёс вклад в её смерть, но именно она навлекла это на себя.

– Я не могу принять данное. Это выставляет меня невиновным во всех проступках.

Она одарила его сердитым, нетерпеливым взглядом. – А скажи ка мне, в чём конкретно природа твоей вины? Ты виновен в том, что родился перевёртышем? Ты виновен в том, что подвержен непредсказуемости данной магии? Виновен в том, что из всех сил пытаешься ужиться с этим? Прямо как живут все остальные, примиряясь со своими собственными демонами и невзгодами?

Он медленно покачал головой. – Я виновен в том, что позволяю людям слишком сближаться со мной. Сперва Сарния, теперь ты. Ибо я беспокоюсь, Льюфар, что наши узы закончатся не лучше первых.

– Послушай себя. Ты ищешь поводы потерпеть неудачу! Падаешь духом как раз в тот момент, когда мы на грани спасения Хрис. Прекращай! Я не Сарния. Я нисколько на неё не похожа. – Каким-то образом у неё получилось не кричать, а произносить слова спокойно и разумно. – Взгляни на меня, Имрик. Я совсем другой человек. Ошибки и неудачи Сарнии не мои.

Она помолчала, затем пошла на решительный шаг. – И я не чувствую того же, что и она.

Его улыбка была горькой и печальной — неровной складкой, перекосившей черты так резко, что её передёрнуло. – Знаю. – Он сделал успокаивающий вздох. – Но не о твоих чувствах я беспокоюсь. О своих.

Что? Льюфар шокировано уставилась на него.

Кажется, он понял сказанное и мгновенно оказался на ногах, подхватывая и натягивая свой рюкзак. Льюфар осталась сидеть, пытаясь уразуметь только что произошедшее.