Чтение онлайн

И сделав это, она заставит эту девчонку с лицом хорька, эту обделённую мозгом ведьму пожалеть, что она когда-либо появилась на свет.

Как до этого дошло? Гадала Льюфар.

Вопрос зародился в недовольной тишине её разума, пока она рассматривала своё положение. Среди всего того, что она могла представить, этого не было. Всё случилось так неожиданно и выступало из зоны комфорта, (даже учитывая насколько большой стала эта зона после встречи с Имриком Кортом) что граничило с сверхъестественным.

Она лежала в ложбине возможно в сорока пяти метрах от берегов болотного озера на том месте, где мальчик Олин взял её в заложники. Она была голой, так как Имрик забрал всю её одежду, прежде чем позволить ей забраться в укрытие. У неё не было даже обуви.

– Извиняюсь за это, - сказал ей Имрик, - но мне нужна твоя одежда, чтобы убедить ведьму в отсутствии дальнейшей угрозы.

Ведьму, которая по убеждению Имрика, собиралась забрать и утащить Льюфар. Или даже хуже.

Она одарила его тем, что можно было назвать снисходительно испепеляющим взглядом. – Ты хочешь, чтобы я полностью разделась?

– Ты видела меня голым достаточно часто. Что плохого, если и я увижу тебя? Но хорошо, я не буду смотреть. Я отвернусь.

Так он и сделал, отворачиваясь в сторону, и она неохотно сняла всю одежду. А затем, по его дальнейшему настоянию, прошла к окраине озера, пока он всё ещё не смотрел, и полностью измазалась в грязи, не оставив ни одну часть тела нетронутой. Грязь была склизкой, холодной и вонючей, но она вынудила себя смириться; она понимала цель. Когда он удовлетворился, она залегла во впадину поверх собранного им мягкого мха.

– Похоже, тебе достаточно удобно, - сказал он, глядя на неё, когда она устроилась. – Знаю, что грязь холодная, но твоё тело скоро её согреет и тебе станет лучше.

Она кивнула, обнимая саму себя, затем поморщилась, когда её глаза привлекли глубокие порезы на спине и конечностях Имрика, сломанное запястье, то как он дрожит словно от лихорадки. В болоте было холодно, но дело не только в этом. Он упорно боролся, чтобы выбраться из создания ведьмы, и заплатил цену. С такими ранами — некоторые из них были открытыми и кровоточащими — ему не хватит необходимых для путешествия сил, пусть даже это значит только подобраться к Хрисаллин и освободить её. Вместо шанса лишиться его, она согласилась на этот запасной план.

Спрятаться и ждать.

Передохнуть ночью.

Она думала, что Имрик может залезть в убежище вместе с ней — эта перспектива действительно волновала её, хоть она уже и привыкла к его наготе, считая его столь же известным ей, как и когда он полностью одет. Но вместо присоединения к ней он начал прикрывать её травой и сломанными ветками, оставив окружающую её укрытие землю на вид непотревоженной.

Затем он ушёл, забрав с собой сброшенную одежду и направившись во мрак Стока.

Теперь она ожидала и при этом обдумывала всю странность этого. Перевёртыш и она оба голые и пытаются слиться с местностью. Что подумает Паксон, если узнает? Она не могла ответить с какой-либо определённостью, но думала, что он одобрит; Паксон более чем практичен.

Но всё равно казалось странным. Дочь колдуна Арканнена Рая и неблагополучный перевёртыш, сведённые вместе обстоятельствами и нуждой, столь же различные спутники как день и ночь. Но насколько разные в действительности? Определённо всё изменилось, чем когда они отправлялись на эту миссию. Дистанция между Имриком и нею значительно сократилась. Она обнаружила, что раздумывает над очевидными переменами, особенно в ней самой. Пусть он всегда и отвечает ей практически одним и тем же способом, даже когда они создали нить, её отношение к нему переменилось. По началу она не просто терпела его поведение, а расстраивалась им. Она находила его сложным и несговорчивым, его настойчивость в том, чтобы делать по-своему, раздражала в лучшем случае, а в худшем была опасной. Он не сильно ей нравился и ранее она решила, что нужно установить границы и требуется прикладывать твёрдую руку. С таким подходом ей не удалось достичь абсолютно ничего, тем не менее она как-то сблизилась с ним, начала понимать, что их связь образует сложные узы. Она не уверена, как это случилось, но это поменяло её отношение к нему. Он стал больше нравиться ей; она стала больше ценить и уважать его.

И не повредило и то, что он уже дважды пришёл ей на выручку в ситуациях, в которых она иначе бы была ранена или погибла бы.

Эта ночь стала поразительным примером приверженности, которую он явно к ней испытывает. Он появился как по волшебству, возникнув из болота как раз тогда, когда она была готова оставить надежду. Её усилия по освобождению от дерева провалились, и она начала слышать перемещающихся в деревьях и воде тварей. Хищники унюхали её; они разыскивали её. Даже усевшись на нижних ветвях дерева, она находилась не в безопасности. Не многое потребовалось бы от всякого охотника, чтобы добраться до неё и утащить вниз. У неё не было оружия, которым можно было бы защититься, за исключением ножа. У неё не было плана на случай, когда за ней что-нибудь придёт, кроме как сражаться так усердно как можно.

Затем, спонтанно, появился он — его стройное тело хлынуло сквозь деревья по направлению к ней, какая-то маниакальная потребность отразилась на его лице, когда он вскочил с земли на ветви подле неё, протянулся к цепи с замком, разорвал их словно бумажные и опустил её с дерева.

– Я думал, что потерял тебя, - были его первые слова.

Она никогда не забудет, как он это сказал, будто она была для него самой важной во всём мире, будто она значило для него больше всего остального.

Но затем момент прошёл, и он начал рассказывать ей о приключившемся с ним, когда он обнаружил дом ведьмы и переместился поближе, чтобы заглянуть внутрь. Видимо, ведьма увидела его и призвала обитателя болота из глубин озера — монстра чудовищных пропорций. Поначалу он не знал о его присутствии, но когда почуял приближение, поднимающуюся волну воды, извещающую о его прибытии, он быстро вернулся в деревья, рассчитывая спрятаться от него, затеряться во мраке, оказаться под защитой огромных старых стволов.

Но тварь, явившаяся за ним, была чрезвычайно сильна. Деревья не предоставили какой-либо действенной защиты. Она прошла через них как через траву, вынырнув из воды и разметав их в стороны, продвинувшись вперёд с помощью коротких, приземистых ног. Её голова полностью представляла собой челюсти и зубы и не многим большее, и заглотила Имрика единственным укусом.

Всё же оборотень сумел осуществить одно последнее отчаянное перевоплощение. За несколько секунд между хватанием челюстей и перемалыванием зубами в кашу, он преобразился в летучую мышь и метнулся во внутренности пещерной глотки монстра. Когда обитатель болота попытался извергнуть раздражающее присутствие, открыв пасть и чихнув, Имрик вылетел на свободу.

Он не собирался оставаться там, истерзанный и весь в крови после данного злоключения, и ослабевший до точки коллапса. Вместо чего полетел обратно через болото туда, где оставил Льюфар, сразу же увидев, что её вместе с мальчишкой нет.

Тогда она рассказала, что выпало ей, и они согласились, что если мальчик отправился к ведьме, то он приведёт её обратно так быстро как выйдет. Поэтому им нужно пойти на хитрость.

Вот почему Льюфар лежала голой в яме, замёрзшая и мокрая, пока Имрик занимается бог знает чем, надеясь, что ведьма обнаружит её порванные, окровавленные одежды, лежащие на мелководье озера, и предположит, что это всё от неё оставшееся.

План не велик, но это лучшее, на что они способны. Имрик не в состоянии совершить продолжительный переход, и ещё в меньшем вступить в битву с ведьмой; его сила исчерпана и изнеможение несомненно. Ему нужен отдых. Как ему это удастся — или даже где он собирается спрятаться — Льюфар не могла сказать. Где-нибудь поблизости, надеялась она. Где-нибудь где его запах не выдаст его.

Она застала себя за мыслями, насколько большой частью её жизни он стал. Верно, у них временные отношения, которые продлятся только до их возвращения в Паранор, но тем не менее они удивительно насыщенные. Пока она ютилась в своём укрытии, дожидаясь его возвращения, обнимая себя против ночной прохлады, она начала задаваться о нём вопросами. Как никак, ей известно так мало. Какая у него была жизнь в годы после смерти родителей? Были ли у него друзья в эти годы? Мог ли перевёртыш завести настоящих друзей, когда его тайна настолько чужда и для многих настолько ненавистна? Встречал ли он других подобных себе, может быть суррогатную семью? Каковы его надежды и мечты? Быть способным перевоплощаться вновь; одну она знала. Возможно наиболее важную. Но были ли другие?