Чтение онлайн

Невозможность по-настоящему высказаться я ощущаю тем болезненнее, чем больше я считаю своим долгом про-тостовать самым решительным образом против той критики большевиков, которая исходит от отдельных наших товарищей...

Дело, совершаемое большевиками, необходимо рассматривать и оценивать в целом, как последовательное проявление целеустремленной воли. Сегодняшнее положение революции в России является последовательным дальнейшим развитием Октябрьской революции, осуществлением во всей полноте тех принципов, которыми руководствовались ее передовые борцы и вожди, той тактики и тех методов, которые они применяли. Об этих принципах, об этой тактике и этих методах идет спор.

Но тем самым этот спор выходит за рамки только русских событий, он касается всего международного социализма, мирового пролетариата. Должна ли героическая борьба большевиков служить достойным подражания образцом в осуществлении социалистического общественного идеала? Должны ли принципы и методы, одобренные этими товарищами, служить мерилом для практической деятельности социалистических партий во всех странах, вести к пересмотру действующих там принципов и тактики? Этот вопрос — его обсуждение сковано рогатками цензуры — лежит в основе всех острых споров вокруг большевиков и того, что ими совершено. Ведется, таким образом, борьба за внесение полной ясности, уяснения для самих себя существа и нудей движения пролетариата к его освобождению, борьба, являющаяся и правом, и обязанностью».

И в последних абзацах статьи она выразила свое главное стремление: учиться у Октябрьской революции, ее методам, учитывая ее опыт в стратегии и тактике всего мирового революционного движения.

Тех же, кто 4 августа 1914 года совершил тяжкое преступление перед народами, тех, у кого не нашлось ни одного слова критики по адресу вероломного правительства Керенского, тех Клара Цеткин с ледяной иронией и непередаваемым сарказмом лишила какого бы то ни было права подвергать критике деятельность большевиков. И не оставила камня на камне от их аргументов.

По поводу упреков, брошенных большевикам в связи с тем, что они подписали мир в Брест-Литовске, она заявила!

«Большевики должны были заключить и подписать мир в Брсст-Литовске, однако именно они не несут никакой ответственности за его характер, за его содержание, за его последствия».

Клара подчеркнула полную дезорганизацию царской армии, развал экономики, глубокое, непреодолимое стремление рабочих и крестьян России к миру, необходимость организации в нечеловечески трудных условиях совершенно новой, Красной Армии. Они преодолели трудности, перед которыми спасовали социалисты других стран. «Они совершили то,—сказала Цеткин о большевиках,— что является долгом каждой социалистической партии в любой стране. Они сражались лицом к лицу, не на жизнь, а на смерть с совершенно конкретным и грозным противником — их собственным национальным империализмом. И свой внутренний империализм они поставили на колени, уничтожив его оружие.

Однако, несмотря на всю революционную энергию и смелость, они не могли совершить невозможное — победить империализм также в государствах Центральной Европы и Антанты. Это было и остается задачей социалистов и пролетариев этих стран».

Затем она один за другим опровергла остальные «аргументы» своих противников.

Большевики используют против реакции средства государственной власти? Цеткин напомнила о покушениях на В. И. Ленина и М. С. Урицкого. Говоря о «болезненном впечатлении» от решительных мер большевиков против враждебных действий представителей «социалистических и эсеровских течений», она отмечала: «Но могут ли они поступать иначе, если учесть тот бесспорный факт, что эти представители способствуют дальнейшему росту имеющихся в настоящий момент и без того чудовищных внутренних и внешних трудностей и опасностей, раскалывают революционные силы и — хотят они того или нет — льют воду на мельницу контрреволюции?»

Большевики распустили учредительное собрание? «Но ведь выборы в него,— отвечает Клара Цеткин,— проводились до того, как буржуазные лозунги, буржуазно-социалистические компромиссные программы окончательно устарели, утратив свою притягательную силу для широчайших масс трудового народа. Они происходили до того решающего исторического часа, когда Октябрьская революция получила полное одобрение организованных рабочих, крестьян и солдат, в глазах которых программы первых двух революций и представляющие их партии утратили всякий авторитет... Поскольку можно говорить о народном волеизъявлении в России, оно, несомненно, было воплощено в решепиях Советов. Должно ли было Советское правительство отказаться от реальной власти в пользу призрачной демократии и уйти с исторической сцены только потому, что существует учредительное собрание?..»

Большевики упразднили буржуазный парламентаризм? «Действительно,— писала Клара Цеткин,— пролетариат использовал парламентаризм до последней возможности. Однако и он принадлежит к тем видам государственных институтов, которые победивший пролетариат не может просто заимствовать и в таком виде подчинить собственным целям».

Могут ли большевики в революционный период лишать определенные группы населения избирательного права? «Процесс распада старой России и становления повой,— отвечает Клара Цеткин,— еще не зашел так далеко, чтобы Советское правительство одним могучим приемом, одним гигантским росчерком пера могло ликвидировать частную собственность на средства производства. Час окончательной экспроприации экспроприаторов в России еще не пробил». Меньшинство будет стремиться использовать все экономические и социальные рычаги против подавляющего большинства трудового народа. Что ж, надлежит дополнить это «еще и политическими правами с тем, чтобы меньшинство могло преследовать свои эгоистические цели во вред общим интересам?.. Какому осмеянию подвергся бы полководец, снабжающий пушками и боеприпасами вражескую армию!»

Надо полагать, что, обсуждая именпо этот вопрос, она вспоминала своих друзей — парижских коммунаров, которые так жестоко поплатились за отсутствие бдительности и допущенные ошибки, когда проявили столь неоправданное великодушие по отношению к реакции и своим злейшим противникам.

Потом Клара Цеткин остановилась на утверждении, будто революция в России противоречит букве учения

Маркса и Энгельса. Она указала на то, что со времен Маркса и Энгельса мир не стоял на месте, капитализм развивался дальше и новой ситуации должны соответствовать новые методы борьбы.

«Маркс и Энгельс,— справедливо подчеркнула она,— никогда бы не пытались теорию и практику большевизма проверять тем, насколько идеально они соответствуют тому, что написано в их трудах; нет, они сверяли бы их с живой действительностью самой истории. Никакая подлинная паука пе может санкционировать отказ от новой тактики и новых методов освободительной борьбы пролетариата. Настоятельное требование этого часа состоит пе в интерпретации, не в том или ином толковании тех или иных принципиальных положений, а в уяснении новых путей, которыми должен идти международный пролетариат...

Перехожу к практическим выводам,— добавила Клара в заключение.— Я принципиально против ограничения критики. Однако я принципиально категорически возражаю против того метода и содержания критики большевизма, с какими выступают Каутский и другие товарищи. В последующем я в выражении моей оценки того, что делается большевиками, не буду считать себя связанной никакими решениями, принятыми на данной конференции».

И еще раз в своей статье «Один год пролетарской революции в России», опубликованной в приложении для жен-щип к «Лейпцигер фольксцайтунг» несколько дней спустя после Ноябрьской революции в Германии, она торжествующе писала о том, что вопреки всем пророчествам, высказываемым всезнайками, Октябрьская революция пе только не потерпела поражения, но победоносно продолжает идти вперед, указывая путь другим народам. Еще раз Клара Цеткин констатирует, что решающим оказались не формальная буржуазная демократия и пе только социальные реформы, а подлинное взятие власти рабочими и крестьянами с целью ниспровержения капиталистического строя и построения социализма, осуществления подлинной социалистической демократии.

Когда в письмах оживает история...

4 ноября 1918 года — Киль, Брюпсбюттель, Любек, Аль-тона, Бремен, Гамбург, Куксхафен, Росток, Рейнско-Рурская область, Бавария, Средпегерманская промышленная область, Ганновер, Саксония, утром 9 ноября—Штутгарт. В тот же день по призыву группы «Спартак» и комитета революционных доверенных лиц демонстрируют рабочие Берлина. Ноябрьская революция свергает монархию, сметает княжеские троны, заставляет заключить перемирие на фронтах. Кайзер бежит в Голландию. Во всех частях Германии избираются рабочие и солдатские Советы, многие из них осуществляют революционные мероприятия, снимают бургомистров, приступают к демократизации управления, создают отряды рабочей самообороны, вводят цензуру для реакционных газет, на промышленных предприятиях рабочие Советы берут в свои руки контроль за производством.