Чтение онлайн

Я никогда не смогу надеть каблуки рядом с Эриком. Я прогоняю эту мысль так же быстро, как она появляется.

— Какие у тебя ко мне претензии? — спрашиваю я.

Нужно отдать ему должное: у этого парня потрясающая выдержка. На его лице не отражается ни единой эмоции. Эй Джей даже не моргает. И не отвечает.

Я хмуро смотрю на него.

— Хорошо. Полагаю, это не имеет особого значения. Но Кэт и Нико важны для меня. И их свадьба важна. И по какой бы то ни было причине ты так сильно меня не ненавидел — не то чтобы я сделала что-то, чем могла бы это заслужить, но все же — я не позволю тебе испортить то, что должно стать самым счастливым временем в их жизни, своим таким… таким…

— Агрессивным поведением? — подсказывает он с ухмылкой, выглядя почти довольным.

— Эгоистичным, — поправляю я с тихой горячностью.

Эй Джейн моргает. Затем его брови опускаются. Между нами проскакивает искра, яркая, как опасность.

— Эгоистичным, — повторяет он. Его взгляд, от которого по коже бегут мурашки, скользит по мне. Он делает шаг вперед и смотрит мне в глаза. Он стоит так близко, что я могу разглядеть коричневые и зеленые вкрапления в его золотистых радужках. Его ресницы невероятно длинные, золотисто-коричневые и густые. Он наклоняется и тихо говорит: — Принцесса, ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

Мое сердце бешено колотится. Эй Джей крупный и, вероятно, опасный — я где-то читала, что он сидел в тюрьме за нападение, — но я его не боюсь. То, что я чувствую, не так однозначно, как страх. Прежде чем заговорить, мне приходится сделать медленный, глубокий вдох.

— До свадьбы осталось всего несколько месяцев. После этого нам больше не придется видеться. Давай просто постараемся не замечать друг друга до тех пор. Ради Кэт и Нико. Хорошо?

Наступает еще одно долгое, неловкое молчание. Эй Джей сверлит меня взглядом. Я чувствую исходящий от него теплый, мужественный запах кожи, мускуса и, возможно, сигаретного дыма. Замечаю в нем детали, которых раньше не видела, например, что его волосы всех оттенков блонда, от темно-медового до светло-пшеничного. Их нужно подстричь. На его подбородке блестит золотистая щетина. Над левой бровью у него маленький белый шрам. На его шее есть татуировка, которая исчезает под воротником. Я могу различить только очертания креста.

Его взгляд опускается на мои губы. Когда он снова смотрит мне в глаза, его голос звучит хрипло.

— Ты ошибаешься.

Я в замешательстве хмурюсь.

— В чем?

Его челюсть двигается. Впервые в его глазах мелькает что-то помимо презрения.

— В том, что ты не делаешь ничего, чтобы я тебя возненавидел. Ты уже много чего сделала.

Эй Джей разворачивается и уходит из моего магазина. Я стою как вкопанная и смотрю ему вслед. Смотрю, как к обочине подъезжает белая «Ауди» с откидным верхом и из нее машет женщина.

Брюнетка.

Эй Джей запрыгивает на пассажирское сиденье, захлопывает дверь, ухмыляется мне, и они уезжают. Я выдыхаю, даже не подозревая, что задерживала дыхание. Вот вам и попытка заключить мирное соглашение с огнедышащим драконом.

Больше я не совершу ту же ошибку.

И Кэт должна мне десять баксов.

Хлоя

К тому времени, как я возвращаюсь домой с работы, уже темнеет, на улице нет свободных мест для парковки, а мигрень, которая угрожала мне ранее, дает о себе знать в полную силу. Мне кажется, что моя голова вот-вот взорвется.

Я бы хотела, чтобы так и было. Тогда мне хотя бы не пришлось заново переживать как в замедленной съемке встречу с этим придурком. По крайней мере, Кэт и Нико остались довольны тем, как прошла встреча. Я соврала им, что мы с Эй Джеем заключили перемирие, чтобы они не переживали, что я обижена. У них есть дела поважнее. Потом я сказала правду и сообщила, что он ушел, чтобы провести время со своей новой особенной подругой, с которой познакомился в отделе свечей. Кэт фыркнула. Нико закатил глаза, пытаясь скрыть улыбку, и сказал: «Логично».

«Логично», что он сбежал с женщиной, с которой только что познакомился, чтобы заняться с ней сексом. Вероятно, это был потрясающий, животный секс. В ее кабриолете.

В следующей жизни я хочу быть рок-звездой.

Я четыре раза объезжаю квартал, пробираясь сквозь поток машин, пока наконец кто-то освобождает парковочное место прямо передо мной, и я втискиваюсь на него, пока его не заняли другие жильцы, кружащие позади.

Когда я переехала сюда в прошлом году, сотрудница управляющей компании, которая занимается обслуживанием здания, не сказала мне, что найти место для парковки в этом районе после пяти часов вечера так же вероятно, как найти выигрышный лотерейный билет на тротуаре. Она не упомянула и о других важных вещах, например о том, что, когда описывала здание как «полноценное», на самом деле она имела в виду «ветхое». Из кранов капает, трубы гремят, а стены такие тонкие, что я стала свидетелем ночных интимных сцен моих соседей. Но поскольку я вложила все свои деньги во «Флёрэ», я не могу позволить себе переехать. И ни за что не возьму денег у родителей. Я так или иначе справлюсь, без их помощи.

Я с трудом выбираюсь из машины, вздыхаю при виде приоткрытых ворот, потому что замок все еще сломан, поднимаюсь на три лестничных пролета — лифт снова не работает — и вхожу в квартиру как раз вовремя, чтобы услышать звонок телефона. Когда я беру трубку, это оказывается моя мама.

— Слава богу! Я как раз собиралась позвонить в полицию и заявить о твоей пропаже.

Я жила дома до 24 лет. Моей матери трудно свыкнуться с моим переездом. Она также убеждена, что в этой части города меня изнасилуют и убьют во сне. Я напомнила ей, что если бы меня посреди ночи изнасиловал злоумышленник, я бы, скорее всего, проснулась до того, как меня убили бы во сне. Она не сочла мою логику забавной.

Я устало бросаю сумочку на пол, опускаюсь на диван и закрываю глаза.

— Мам, звони мне на мобильный. Я почти не бываю дома.

— Ну. Я не хочу беспокоить тебя на работе.

Она сделала небольшой акцент на слове «работа». Это старый спор. Я не в настроении снова его поднимать.

— Как дела? Как папа?

— У меня все хорошо, дорогая, спасибо. Твой отец… — В трубке раздается тихий, женственный вздох. — Ну, он взялся за еще одно дело на общественных началах.

Она говорит это с таким видом, будто ей невыносимо стыдно. Для моей матери есть только одна вещь хуже работы — это работа бесплатно. Несмотря на то, что мой отец зарабатывает восьмизначную сумму в год своей юридической практикой, одно дело, которое он ведет бесплатно, будет месяцами не давать ей покоя. Я обхожу эту мину и направляюсь в более спокойные воды.

— А Джиджи?

Ее голос теплеет.

— Моя малышка такая милая. Сегодня мы ходили к грумеру, чтобы ее искупать.

Я улыбаюсь при мысли о том, как моя мама и ее избалованный щенок бишон-фризе вместе принимают ванну в груминг-салоне. Когда она говорит о собаке, то всегда произносит «мы», как будто они единое целое. Она купила Джиджи, чтобы справиться с чувством пустоты в доме, и, клянусь, она любит эту собаку больше всего на свете. Наверное, потому, что собака такой же сноб, как и она сама.

— Я звоню, потому что в эти выходные в город приезжает твой брат, дорогая. Вы с Эриком придете на ужин в воскресенье?

Я улыбаюсь еще шире.

— Джейми приедет? Потрясающе! По делам?

— Думаю, это конференция по иммиграционной реформе или что-то в этом роде. Ты же знаешь своего брата. Он борец за права угнетенных.

Мой брат — адвокат, он работает в крупнейшей юридической фирме по иммиграционному праву на Манхэттене. То, как она пренебрежительно отзывается о его работе, всегда действует мне на нервы.