Чтение онлайн

– Как-то я шел вдоль водопада по уступу, - заметил Огин.
– Это довольно похоже. Только все валится не вниз, а вверх.

– Нет, - поправила Айа, приглядевшись, - эти вихри идут с неба в землю.

– Верно, - удивился Кхамма.
– И здесь все наоборот!

Четверка людей наконец миновала гудящие воздухопады, и перед ними оказалась все та же безжизненная местность. Но недалеко уже проглядывали скалы, - похоже, на этот раз настоящие. Они заночевали, не достигнув их, под тусклым светом чужих звезд. Атри отговорил их от дежурства по очереди:

– Здесь никого нет, а если будет опасность, я позову.

– Помнится, ты не всегда предупреждал вовремя, - проворчал Кхамма, но послушался совета.

Они выспались вволю, не торопясь продолжать поход - с тех пор, как отряд Кхаммы перешел радужный мост, сроки потеряли значение, и они это давно поняли. Вблизи скал с Кхаммой заговорил Атри:

– Кхамма, то, что я скажу, услышишь только ты. Не отвечай мне. Когда увидишь арку, то знай, что надпись увидят лишь твои глаза.

Четверо добрались до скал, и Кхамма сказал:

– Где-то здесь должна быть арка.

Они нашли её чуть в стороне - в скале был пробит широкий проход, забранный решетчатыми воротами. Узор решетки складывался в короткое сочетание слов: смерть кроме. Не требовалось быть мудрецом, чтобы понять смысл надписи: если кто и мог уцелеть за теми воротами, то только сам Кхамма - искатель последнего моря. Кхамма долго разглядывал эти ворота и наконец сказал:

– Атри говорит, что дальше могу идти только я один.

– Разве это Врата Иасонда?
– в недоумении спросил Огин.
– Ведь камня там нет.

– Нет, это ещё не те ворота, - согласился Кхамма.
– Но я могу войти только один. Так написано на решетке.

– Мы ничего там не видим, - возразили остальные.

– Но вижу я, - отвечал Кхамма.
– Нам пора расставаться. Вы не сможете здесь пройти.

Огин попробовал раздвинуть створки ворот - и не смог.

– Ну, убедились?
– торжествуя про себя, спросил Кхамма.

Они разделили воду и пищу - "нектар и амброзию", и её оказалось дней на двадцать. Молниевую ветку Кхамма оставил друзьям.

– Если я не вернусь, то мне она не понадобится, а если вернусь, то пройдем вихри вместе.

– Мы будем ждать тебя месяц, - сказал Огин.

– Нет! Двадцать дней и не часом больше!
– отрезал Кхамма.

Илиса плакала. Она старалась сдержаться, но слезы так и текли по её щекам. Кхамма обнял каждого, поднял свою поклажу и - отворил ворота. Он закрыл их с другой стороны и хотел нащупать рукой - нет ли где засова, чтобы закрыть понадежней. У него оставалось опасение, что его запрета не послушают. Но сзади уже плотнела жемчужная стена, и Кхамма успокоился - он шел один.

Тарремский воин прошагал полчаса или более, пока не сообразил, что что-то не так: чем дальше он шел, тем дальше отодвигались вещи, которые он различал впереди, как будто Кхамма шел не к ним, а от них.

– Глупый Кхамма, это же мир наоборот, - хихикнул Глазок.
– Тебе надо смотреться в меня.

Более странной ходьбы у Кхаммы не было: он шел, глядя в зеркальце, и это было не так чтобы очень удобно. Атри хихикнул:

– Скажи спасибо, что не надо пятиться.

– Спасибо, - поблагодарил Кхамма.

А дальше произошло неожиданное: в зеркальце Кхамма увидал три силуэта. Он не верил своим глазам, пока не подошел вплотную.

– Кхамма, мы все-таки открыли эти ворота, - проговорил Огин, широко улыбаясь.

Кхамма знал, что они выбрали смерть, и все же - радость встречи пересилила печаль неминуемой утраты.

А затем начались бесчисленные переходы в полутьме. Это был самый тягостный из его походов. Не было тяжелых боев или подъемов на кручи, только шаги, шаги, шаги в неизвестность под беспросветной серостью неба. На шестой день Айа сказала:

– Нам надо уменьшить дневную долю пищи.

Еще через пять дней Илиса стала слабеть час от часу.

– Мы будем нести тебя на руках, - сказал Кхамма.

– Нет!
– яростно отвергла Илиса.
– Я пойду сама.

Она держалась два дня, упорно отклоняя все уговоры остановиться и передохнуть. Утром Илиса не смогла идти и умерла в тот же день на руках у Кхаммы.

– Айа лучший воин, чем я, - были её последние слова.

Кхамма понял её, когда стали разбирать сумку Илисы: там была сложена её доля пищи за несколько дней. Фляжка Илисы тоже была почти не тронута.

– Как она могла столько продержаться?
– изумился Огин.

– Она считала, что будет нам обузой, а от меня больше проку, - хмуро сказала Айа.

Огин вздохнул:

– Здесь не будет битв, Айа, я уже понял это. Пожалуй, от нашего оружия пользы меньше, чем от её слабости.

А все-таки Илиса оказалась права - в конце концов им пришлось преодолевать горы, и для сильных тел воинов этот труд был все-таки легче.

На пятнадцатый день они встретили странное: каменную статую воина высотою с хорошую башню. Истукан стоял лицом к ним и держал обеими руками меч лезвием вниз, будто собирался добить кого-то. Под его мечом в камне была вырублена широкая длинная яма и рядом лежала каменная крышка.

– Это похоже на гроб, - сказала Айа.

– Скорей, на могилу, - ответил Кхамма.
– Атри, что это значит?

Зеркальце молчало.

– Сейчас проверим, - откликнулся Огин.

Он скинул кладь и с мечом в руке спрыгнул вниз. У Кхаммы похолодело сердце от недоброго предчувствия.

– Огин!
– закричал он.
– Не делай этого!

Но каменный меч каменного воина уже опустился, расплющив не только выставленный навстречу меч человека, но и его самого. Меч победителя вновь поднялся вверх, и тотчас каменная крышка сама собой снялась с места и с грохотом накрыла каменный мешок.

Айа и Кхамма потрясенно молчали - и наконец, не говоря ни слова, пошли прочь от погибельного места не останавливаясь и не оглядываясь. Они не обменялись ни словом в течение нескольких дней, и лишь потом Кхамму прорвало.

– Я всегда равнялся на Огина. Мы были братья, но Огин был старшим, признался Кхамма.
– Да я ему и в подметки не гожусь, и всегда знал это.

– Нет, - не согласилась Айа, - вы просто были разными. И уж если на то пошло, то Огин говорил мне нечто подобное про тебя. Вы были как одна пара рук.