Чтение онлайн

Попрошу брата вернуть мне работу в семейном бизнесе.

Все будет хорошо.

Поднимаюсь со скамейки и иду к дому. В окне детской горит ночник. Мила сама попросила его в магазине. Не смог отказать ей.

Я вообще не могу ей отказать никогда.

А что если однажды она попросит, чтобы я сделал так, чтобы Таня пришла в себя? А я не смогу…

Тихо открываю дверь. Мила спит, раскинувшись на кровати, одна рука свисает, вторая обнимает плюшевого зайца. На губах лёгкая улыбка.

Осторожно поправляю одеяло, наклоняюсь и шепчу:

— Обещаю, солнышко. Что бы ни случилось, я буду рядом. Буду заботиться о тебе, защищать, любить. Ты никогда не останешься одна.

Она во сне чуть шевелит губами, будто отвечает: «Я знаю».

Я справлюсь.

Я не один. Рядом — Мила. И надежда. И любовь. Этого достаточно, чтобы идти вперёд!

Долго лежу с закрытыми глазами, прислушиваясь к дыханию Милы в соседней комнате. После недели, проведённой вместе, я уже научился различать оттенки её сна.

Вот она перевернулась, вот вздохнула чуть глубже, а вот и тихое бормотание — наверное, продолжает во сне кормить уток или строить шалаш.

Поднявшись, я тихо иду к её двери и осторожно приоткрываю.

Мила сидит на кровати, сложив ручки перед собой. Глаза закрыты, губы беззвучно шевелились. В первые секунды боюсь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот хрупкий момент.

— Пожалуйста, — шепчет Мила тихим, дрожащим голосом, который даже меня пробирает. — Пусть мама придёт в себя… Пусть она вернётся к нам. И у нас будет настоящая семья. Как у других деток. Пожалуйста, Боженька!

У меня перехватывает дыхание.

Стою прислонившись к дверному косяку, и не могу пошевелиться. В груди что-то сжимает так сильно, что трудно дышать. Её слова ударили в самое сердце.

Мила открывает глаза и тут же замечает меня. На мгновение в её взгляде мелькнуло смущение, но она тут же улыбнулась — той самой улыбкой, что была копией Таниной.

— Папа?

Подхожу к ней и опускаюсь на край кровати, аккуратно притянув малышку к себе.

— Мама обязательно придёт в себя, принцесса, — подбадриваю ее, хотя признаться честно совсем не знаю, что нужно говорить в таким случаях. — Она просто должна услышать, как ты за неё молишься.

— Правда? — её глаза наполняются надеждой. — Тогда я буду молиться каждый день!

— Так и надо, — глажу ее по голове, даже боясь себе представить, что мое обещание может не сбыться.

Мила прижимается ко мне и обнимает. Недолго звучит тишина. Как никогда пугающая меня тишина.

— Папа? — тихо зовет меня дочь.

— Да?

— А ты ведь тоже хочешь, чтобы мама проснулась? — спрашивает, заглянув мне в глаза.

Сглатываю комок в горле.

— Очень хочу, — шепчу. — Больше всего на свете.

Следующие несколько дней я ловлю себя на том, что невольно прислушиваюсь к каждому звонку телефона. Жду вестей из больницы.

Мы с Милой продолжаем ходить к Тане. Принцесса рассказывает маме о наших прогулках, о шалаше, который мы начали строить, о том, как кормили уток. Её голос звенит в тишине палаты, наполняя её теплом и жизнью.

На третий день, когда мы, как обычно, приходим в больницу после утренней прогулки, медсестра, встречающая нас у входа, вдруг улыбается.

— Яков Евгеньевич, — тихо говорит она. — Ваша жена пришла в себя пару часов назад. Сейчас с ней доктор.

Замираю, не веря своим ушам.

Внутри всё переворачивается. От страха, что это какая-то ошибка, до безумной, почти невозможной радости.

— Почему мне не сообщили?! Сразу же?!

— Мы проводили тесты… Проверяли работу мозга и…

Но мы с Милой уже не слышим.

Подхватываю дочь на руки и несусь в сторону палаты Тани.

Таня

Сознание возвращается ко мне рывками. Будто кто-то включает и выключает свет. Сначала я чувствую боль. Она пронизывает всё тело. Ноет голова, ломит рёбра, руки будто налиты свинцом. Каждый вдох даётся с трудом, отдаваясь колющей болью где-то в груди.

Пытаюсь открыть глаза, но ресницы словно склеены.

Наконец получается приоткрыть их на долю секунды. Белый потолок, какие-то провода, писк приборов… Больница.

Что произошло?

Мысли ворочаются тяжело, словно камни.

Пытаюсь собрать их в кучу, выстроить в ряд… Но в голове туман. Липкий и вязкий туман, который не даёт сосредоточиться.

Что было до этого?

Почему я здесь?

Почему так больно?

Авария.

Воспоминание вспыхивает внезапно. Ярко. Как вспышка молнии, и я снова там, за рулём.

“Я спешу домой. Мила ждёт меня. Я оставила её с подругой вчера перед ночной сменой. Но меня задержали и мне нужно скорее домой, потому что и подруге на работу нужно.

Если я не успею, то Мила останется одна дома. Да, может на полчаса, но кто знает, что может случится за это время.

В машине включаю навигатор. Дорога знакомая, но утро, пробки, дождь… Стеклоочистители работают без остановки, дворники едва успевают сметать капли. В зеркале заднего вида мелькают фары. Кто-то торопится не меньше меня.

Я смотрю на часы. Уже почти восемь. Мила, наверное, уже завтракает без меня. Или не хочет есть. Она всегда ждёт, пока я приду.

Резкий гудок. Крик. Металлический скрежет.

Боковой взгляд. Огромный грузовик выскакивает из-за поворота, несётся прямо на меня. Время будто замедляется. Кручу руль, пытаюсь увернуться, но понимаю, что не успею.

«Мила!» — эта мысль пронзает меня, как молния. Единственная, главная, всепоглощающая.

Представляю её лицо. Заплаканное, но всё равно ждущее. Она сидит на кухне, смотрит на дверь и шепчет: «Мама скоро придёт». А я не успеваю.

Удар.

Оглушительный грохот. Звон разбитого стекла. Меня бросает вперёд, ремень безопасности врезается в грудь. В глазах темнеет, но я всё ещё слышу, или мне кажется, что слышу, свой собственный крик: «Мила!..»

Прости, солнышко… Прости… — последняя мысль перед тем, как всё погружается во тьму.”