Чтение онлайн

Мне было страшно спуститься и захлопнуть дверь. К тому же я знала, что это правда, Вилли, и я знала, что уже не смогу уснуть. Тогда я спустилась вниз и вышла из дому.

Есть у меня в Женеве мрачный вертеп, я поселюсь там. А ты, Вилли, ты моложе меня и чище. Я хочу, чтобы замок стал твоим.

– Не так уж я молод.

– Ну уж моложе меня.

– И не так уж чист. Он и меня гонит. Дверь в мою спальню только что... тоже распахнулась.

– Ах, Вильям, - вздохнула Нора и коснулась моей щеки.
– Ах, Вилли.

И сказала тихо:

– Прости.

– За что? Уйдем вместе.

Нора открыла дверцу машины:

– Можно, я сяду за руль? Мне это сейчас просто необходимо - промчать, пролететь всю дорогу до Дублина. Хорошо?

– Хорошо. А как же твои вещи?

– Все, что осталось внутри, пусть достанется замку... Ты куда?

Я остановился:

– Надо же захлопнуть дверь.

– Не нужно, - сказала Нора.
– Оставь как есть.

– Но... ведь могут люди зайти.

У Норы появилась на устах слабая улыбка.

– Могут, но только хорошие люди. Так что не страшно.

– Да, - кивнул я наконец в ответ.

Я нехотя вернулся к машине. Сгущались тучи. Пошел дождь. Он падал с освещенного луной неба. Мягкий и ласковый, как безобидный лепет ангелочков.

Мы залезли в машину и захлопнули дверцы.

Нора завела мотор.

– Ну, готов?
– спросила она.

– Готов.

– Вильям, - сказала она, - когда мы будем в Дублине, ты поживешь со мной несколько дней? Я хочу сказать, просто поживешь. Мне нужно, чтобы кто-то был рядом. Ладно?

– Конечно.

– Как бы я хотела...
– сказала она. В ее глазах стояли слезы.

– ...ах, как бы я хотела сгореть и родиться снова. Я смогла бы тогда подойти к замку и войти в него и жить в этом доме, вечно купаясь в клубнике со сливками, как молочница, которая подойдет к дому завтра, увидит открытую дверь, и дом впустит ее, разрешит остаться. Ах, к чему теперь все эти разговоры?

– Поехали, Нора, - сказал я тихо.

Мотор взревел, мы вырвались из долины, пронеслись мимо озера так, что только гравий летел из-под колес. Взлетали на холмы, прошили дремучий лес. На последнем повороте все Норины слезинки уже высохли. Она гнала без оглядки, под сто, сквозь густую, непроглядную ночь, навстречу черному горизонту и промерзшему каменному городу. И всю дорогу я держал ее за руку.

Когда я проснулся на следующее утро, постель была похожа па изрытый, развороченный сугроб. Я встал, ощущая в своем заплесневелом костюме, что провел четыре дня и четыре ночи в рейсовом автобусе.

Ко второй подушке была приколота записка:

"Уезжаю в Венецию или к черту, что первым подвернется под руку. Спасибо за убежище. Если твоя жена когда-нибудь уйдет, приезжай и найди Нору Затяжных Дождей и Страшных Пожаров. До свидания".

ГЛАВА 16

Под седыми волосами на затылке у Финна был глаз. Волосы шевелились. Спина напрягалась.

– Это не янки ли вошел в дверь?
– сказал он, вглядываясь в бокал, который вытирал так, словно это был хрустальный шар.

– Тебе знакома моя походка?
– спросил я.

– Не бывает одинаковых отпечатков пальцев и походок.

Финн обернулся, чтобы лицезреть меня, весь в раздумьях о вышеупомянутой походке.

– Бежишь от себя?

– А что, видно?

– Он тебе и продохнуть не дает, да? Финн окинул взглядом свою коллекцию элей и нива, возвышающуюся как орган, но остановил выбор на коньяке и подождал, пока я за ним подойду.

– Это поможет тебе сбить с дверей замок, - заметил он.

– Уже сбит.
– Я облизал губы.

– Ты что же, работаешь семь дней в неделю, от семи до десяти часов в сутки и без выходных? А в кино он тебя отпускает?

– Только с разрешения.

– В туалет?

– Если очень попросить.

– Прости за любопытство, парень, но, находясь тут все это время, не проторил ли ты тропки к местным прекрасным девам пли к их брюквоподобным и картофелевидным мамашам и тетушкам?

– Дома я оставил жену, - сказал я, - которая вскоре может меня навестить. Она не найдет ни помады на моем воротнике, ни длинных волос на пиджаке.

– Жаль, а ты оставляешь такое впечатление, словно обладаешь моей мощью.

– Иллюзия, - сказал я.
– Женщины сбивают меня с ног п волокут за собой.

– Есть разные способы передвижения, - признал Финн.
– Но сейчас ты нуждаешься в коротком отдыхе, прежде чем пойдешь бороться с двумя Чудовищами с одним в море, с другим в седле.

Я вздохнул.

– Он тебя еще не заставил брать уроки верховой езды?
– попытался угадать Финн.
– Он в этом деле мастак. Прежде чем ты сюда приковылял, здесь побывала дюжина парией, которые брали напрокат лошадь, скакали вслед за охотой, падали и ломали ключицы, кувыркаясь кверху задницей.

– Это из-за сапог для верховой езды, что я купил.

– Таким образом, в данный момент ты на полпути к конюшне, или к больнице, или и к тому и к другому. Но вот сюда идут наши ребята. Ни слова про себя. Они тебя запрезирают, если узнают, от чего ты сюда пришел скрываться.

– Они, наверное, и так меня презирают.

– Как янки конечно, но как собутыльника - нет. Помалкивай.

Молодежь и старики Килкока переступили порог заведения, чтобы отведать влаги, с помощью которой начищают зеркала и заставляют сверкать фары.

Я удалился в философскую кабинку подумать.

ГЛАВА 17

Я прямиком прошел в задний рабочий кабинет "Кортаун-хауса", где Джон просматривал корреспонденцию и отвечал на письма. Но я не протянул ему свои привычные шесть страниц сценария. Вместо этого, зажав их в руке, я снял свою твидовую шапочку, взглянул на свою куртку, твидовые бриджи и полусапожки и сказал:

– Джон, половина этой одежды мне ни к чему.

Джон посмотрел на меня ленивым взглядом игуаны из-под полуприкрытых век.

– С какой стати, малыш?
– сказал он.

– Хватит с меня уроков верховой езды, Джон.

– А-а?

– Довольно уроков верховой езды и скачек за гончими.

– Почему ты так говоришь, сынок?

– Джон,- сказал я, набрав полные легкие.
– Что тебе важнее, скачки с гончими или охота на Кита?

Джон на мгновение задумался.

– Что ты предпочитаешь?
– сказал я.
– Чтоб я остался жив, а Кит подох или чтоб я откинул копыта, а сценарий остался недописанным?