Чтение онлайн

Ветер носился вокруг дома. Окна прогибались и потрескивали.

И вдруг я сказал безо всякой причины:

– А банши-то там.

– Это был розыгрыш, малыш. Тебе следует быть со мной начеку.

– Нет, - сказал я, выглядывая из окна.
– Банши там.

Джон засмеялся:

– Ты видел ее, да?

– Молодая красивая женщина в шали холодной ночью. Молодая женщина с черными волосами, большими зелеными глазами, белоснежной кожей и гордым финикийским носом. Никого тебе не напоминает из твоих знакомых, Джон?

– Их тысячи, - засмеялся Джон уже потише, взвешивая свою шутку.
– Черт...

– Она ждет тебя, - сказал я.
– В начале дорожки.

Джон посмотрел неопределенно на окно.

– Эти вот звуки мы и слышим, - сказал я.
– Она описала тебя, или кого-то похожего на тебя. Назвала тебя Джоем, Джо, Джозефом. Но я-то знаю, что это ты.

Джон задумался.

– Молодая, говоришь. Красивая. И сейчас стоит прямо там?

– Самая красивая, какую мне только приходилось видеть.

– Без ножа?

– Безоружна.

Джон вздохнул:

– Ну, думаю, мне надо пойти и поболтать с ней, а, как ты думаешь?

– Она ждет.

Он двинулся к двери.

– Надень пальто. Холодно, - сказал я.

Он натягивал пальто, когда я услышал доносившийся снаружи звук, очень отчетливый на этот раз. Рыдания, стоны, потом снова рыдания.

– Боже, - сказал Джон, держа пальцы на ручке двери, не желая показывать, что побаивается.
– Она действительно там.

Он заставил себя повернуть ручку и открыть дверь. Со вздохом ворвался ветер и принес еще один слабый стон.

Джон стоял на холодном ветру, вглядываясь в длинную тропинку в темноте.

– Постой!
– закричал я в последний момент.

Он остановился.

– Одного я тебе не поведал, - сказал я.
– Она там. И ходит, но... она мертва.

– Я не боюсь, - сказал Джон.

– Да, не боишься, - сказал я.
– Но я боюсь. Ты больше не вернешься. Хоть я тебя и возненавидел. Я не могу тебя отпустить. Закрой дверь, Джон.

Опять стон, опять рыдания.

– Закрой дверь.

Я дотянулся, чтобы спихнуть его пальцы с дверной ручки, но он держал ее цепко, задрав голову, посмотрел на меня и вздохнул.

– Ты действительно отличный парень. Почти как я. Беру тебя в свой следующий фильм. Ты станешь звездой.

Затем он повернулся, ступил в ночной холод и тихо прикрыл за собой дверь.

Я ждал, пока не услышал его шаги по гравию, потом запер дверь и поспешил в дом, выключая свет. Проходя мимо библиотеки, я услышал, как ветер скорбно завывает в трубе и разбрасывает черный пепел лондонской "Таймс" по камину.

Я долго стоял, уставившись на пепел, затем встряхнулся, побежал наверх, перепрыгивая через две ступеньки, распахнул дверь в мою башенную комнату, захлопнул, разделся и зарылся в одеяла. Тут ударили часы, где-то далеко, в глухой ночи.

Моя комната была так высоко затеряна в доме и в небе, что не важно, кто или что стучалось, или билось, или колотилось в дверь там, внизу, с шепотом, затем с мольбой и воем:

Кто услышит?

Я приехал в "Кортаун-хаус" с опозданием.

Когда Джон открыл дверь, я протянул ему короткий рассказ, но не стал заходить.

– Что случилось, малыш?
– спросил Джон.

– Прочитай это.

– Похоже на рассказ. Где сценарий?

– Потом. Сначала рассказ. И кстати, не разбрасывай его, страницу за страницей, по полу, когда будешь ходить по дому, читая.

Джон склонил голову набок:

– С какой стати я буду это делать, сынок?

– Боже, Просто не делай и все.

Он ушел, оставив меня захлопывать дверь. В коридоре я увидел, как он переворачивает страницы, кивая. В библиотеке я услышал его бормотание:

– Да, похоже, пора кончать с розыгрышами в обеденное время. Довольно розыгрышей.

ГЛАВА 28

– Боже милосердный, это еще что такое?
– вырвалось у меня.

– Что - "это"?

– Протри глаза! Ты только глянь!
– сказал я.

И лифтер Гэррити высунулся посмотреть, на кого это я таращусь.

А из дублинской утренней мглы в парадную дверь отеля "Роял Гиберниан" влетел высокий, гибкий, как ивовый прутик, мужчина лет сорока и устремился к регистрационной стойке, а следом за ним пятеро таких же ивовых прутиков низкорослых юношей лет двадцати, фонтан птичьих трелей - размахивают руками, щурят глаза, моргают, бегают, губы поджаты, лоб то нахмурится, то просветлеет, то покраснеет, то побледнеет, или все враз? А голоса - то безупречное пикколо, то флейта, то певучий гобой - и никакой фальши. Шесть монологов брызжут, сливаясь в единый хор, вызывая друг у друга жалость к самим себе, попискивают и чирикают о тяготах путешествия, о превратностях погоды. Этот кордебалет парил в облаке одеколонного аромата, скользил и выразительно струился мимо меня и ошеломленного лифтера. Они все элегантно столкнулись у стойки, из-за которой на них уставился ошалелый от их музыки администратор. Его глаза округлились, словно две буквы "О".

– Что, - прошептал Гэррити, - это было?

– Законный вопрос, - ответил я.

В этот самый момент загорелись огни лифта и зазвенел зуммер. Гэррити невольно оторвал взгляд от пестрой компании и вознесся в поднебесье.

Я же достал свой блокнот и ручку, почуяв нарождение новой книги Откровений.

– Будьте любезны, - сказал высокий стройный человек с тронутыми сединой висками.
– Мы хотели бы комнату.

Администратор вспомнил, где он находится, и услышал собственный голос:

– У вас забронирован номер, сэр?

– О, разумеется нет!
– сказал старший. Остальные захихикали.
– Нам вдруг приспичило прилететь сюда из Таормины, - продолжал высокий человек с точеными чертами лица и похожим на росистый цветок ртом.
– Надоело гоняться вокруг света за летом, и тогда кто-то предложил: "Нужна полная смена декораций, давайте выкинем что-нибудь сумасбродное".
– "Что, например?" - сказал я. "Где находится самое неимоверное место на земле? Давайте решим и отправимся туда". Кто-то сказал: "Северный полюс", но это глупо.

Тогда я воскликнул: "Ирландия!" Все так и попадали. А когда шум и гам улегся, мы помчались в аэропорт. И вот солнце и сицилийские пляжи растаяли, как вчерашнее лимонное мороженое. А мы здесь, чтобы совершить... нечто таинственное, загадочное, непостижимое!

– Таинственное?
– спросил администратор.

– Мы не знаем, что именно, - сказал высокий.
– Но как только увидим, сразу узнаем, или же это случится само по себе, либо придется приложить к этому усилия. Верно, соратники?