Чтение онлайн

В принципе, все должно было получиться, но это было - в теории, а на практике - всегда обязательно вылазила какая-нибудь незапланированная и никем не учтенная ерунда. Тема висела, сроки поджимали, а недремлющее руководство периодически интересовалось, как идут дела. Да нормально они идут, неизменно отвечал Сирин, и в помощь никого мне не надо, потому что - бесполезно это. Будут сидеть помощнички все рядом, и ждать, когда же это я задачку-то, наконец, решу... Вот и вся помощь.

Понятно-понятно, благосклонно говорило руководство, сам, значит, справишься... Ну, давай, справляйся, только, гляди, не подкачай, вся надежда

на тебя...А если надо тебе чего, микросхемы какие там редкие, транзисторы исчезающее шумящие - ты заявку-то снабженцу - дай, он такой, он из-под земли достанет...

Снабженец, по слухам, действительно мог достать все, но, к сожалению, как сдвинуть застопорившуюся работу по теме, он тоже не знал.

Вы лучше заму по хозчасти скажите, чтоб потерпел он с актами своими на списание спирта, говорил Сирин, напишу я ему эти акты, обязательно напишу, не сейчас только. Ну, это ты загнул, отвечало руководство, науки никакой без порядка в документообороте быть не может, так что и с актами этими ты, смотри, значит, больше не затягивай...

В дверь позвонили.

Ключи, наверное, опять в самый низ сумки сунула, а теперь - достать не может, подумал Сирин, и пошел открывать дверь.

* * *

На палубе было сумрачно, сыро и неуютно. На носу, пробиваясь через бесконечные туманные стены, отчаянно и обречено метался из стороны в сторону прожекторный луч, а откуда-то сверху, с невидимых печальных небес, то и дело начинал бесшумно моросить мелкий редкий дождь.

Присутствующие на палубе пассажиры из числа руководящего состава и сопутствующих, о чем-то негромко переговариваясь, прятались под зонтами и кутались в дождевики.

Унылая каютная жизнь уже всем порядком поднадоела, поэтому уходить никто не спешил. Здесь можно было хотя бы поговорить - и не думать ни о чем.

Стокса заметили.

– Идите сюда, Стокс!
– это снова была Анна, лицо ее было мокрым, и волосы ее были мокрыми, и платье ее тоже было мокрым, облегая и подчеркивая все, - Не пожалеете!

– Подходите, товарищ Стокс, - бархатный бас принадлежал ностальгическому поэту Юлиану Прометеусу, любимцу здешней публики, потому что других поэтов на пароходе просто не было, - Сейчас я буду читать свои новые стихи.

"А - нужно ли?", - подумал Стокс, но ближе, все-таки, подошел.

– Вот и умничка!
– Анна схватила его за руку. От нее пахло духами и вином, - Сейчас начнется! Курить будете, Стокс?

– Пожалуй, - сказал Стокс. Курить действительно хотелось.

– Держите, - Анна сунула Стоксу раскуренную сигарету. Сигарета была вся в помаде и раздраженно шипела огоньком, когда на нее сверху падали крошечные, почти невидимые капли.

– Друзья!
– Юлиан воздел руки к небу, которого уже давно никто не видел, - Сегодня вы услышите стихи о вечной любви. Все, пройдет, друзья, и рассеется пыль времен, и солнце погаснет, и мир обратится в прах, и придет вечное Забвение - но любовь, нет, друзья мои, Любовь, Любовь с большой буквы!
– будет вечна!..

– Слышите, Стокс?
– Анна подмигнула, - Только любовь.

– Несомненно, - сказал Стокс.

– Не стойте вы так, - сказала Анна, - Идите под зонт. Идете?

– Уже, - сказал Стокс.

Под зонтом было немного лучше. Промокшая Анна прижималась к Стоксу, то и дело закуривая новую сигарету. Смешанный запах духов, вина и табака ударял в голову. Юлиан продолжал свою обширную вступительную речь про не имеющую никаких мыслимых границ любовь, поражая слушателей все новыми и новыми восторженными оборотами. Речь его эта казалась бесконечной и уходящей куда-то в Вечность, и еще, тоже бесконечным, предопределенным и единственно возможным, казалось все, что было вокруг - ночь, туман, печально оседающий влажной пылью дождь, иногда доносящиеся то с левого, то с правого борта подбадривающие крики невидимых гребцов...

– Что это у вас там, - спросила Анна, - Пистолет?

– Да. Маузер.

– Какой большой... Пострелять - дадите?..

– Не настрелялись еще?

– Как сказать... Наверно - нет.

– Не сейчас же, - сказал Стокс, - Не поймут. Скажем, завтра. Устроит?

– Договорились, - Анна прижалась к Стоксу еще сильнее, - Согрейте меня, Стокс.

– Вы бы лучше переоделись, - сказал Стокс.

– Потом, - сказала Анна, - Все - потом.

– ...Итак, друзья мои, слушайте, - голос у Юлиана, надо отдать должное, был силен. Казалось, что и темнота, и туман, и сама Судьба отступают, и как-то съеживаются от этого громыхающего, всепобеждающего голоса. Но это только казалось.
– "Смятение".

Благодарные слушатели редко поаплодировали - авансом.

Юлиан театрально откашлялся и продолжил.

Душа - в смятении порой. Она

Пред выбором решающим стоит,

Уйти в покой чарующего сна -

Иль - только делать вид, что спит?

Но что - есть сон? Обман - или покой?

Иль только просто - бегство от Любви,

Душе без коей - уж не быть душой,

Живи - с Любовью! Только с ней - живи!

Любовь же ведь - она и есть душа,

Которую вручил нам - сам Господь,

Жизнь без души - не очень хороша,

Ты отрекаться от Любви - погодь!

Любовь, она - спасение твое!

Живи - в Любви! Она - не подведет!

Не упусти же - счастие свое!

И жди - свою Любовь! Она - придет!..

Юлиан картинно воздел руки к небу, давая понять, что пришла пора аплодисментов, цветов и оваций. Цветов и оваций, впрочем, вполне предсказуемо не случилось, а вот аплодисменты - были. "Браво!.. Браво!.." - кричали некоторые восторженные барышни, не переставая хлопать, - "Бис!.."

Юлиан, вдохновляемый осознанием собственной значимости, церемонно кланялся, упиваясь долгожданным мигом славы. Дождь все шел и шел, то затихая, то усиливаясь.