Чтение онлайн

А дальше была дорога. Они безмолвно прокатили через выгоревшую или вымерзшую группу вишен. Повстречали еще один малинник, еще крапиву, внезапно появившуюся при повороте в лес.

– А ты взрослый, – произнесла она очень раздельно и без иронии.

– Ну во-первых не ты, а вы, – ответил он, постоянно норовя увернуться от ее волос.

– Можно вас называть на ты и старший друг? – поинтересовалась Полина, при этом прищурилась глядя на дорогу.

– Нельзя, – сказал он и крепко ругнулся, когда понял, что у него не получится увернуться.

– Фуу, – сказала она, наградила его через плечо милейшей из своих улыбок и произвела крутой поворот в ельник.

– Я не фуу. Я – Дмитрий Владимирович, – сказал он и сорвал галстук стоимостью в велосипед, на котором ехал.

В диалоге наступила неясная пауза, заполненная художественной окрестностью леса – наконец их велосипед до туда добрался.

Прощай, безымянное поле, живописная пыточная! Прощай засухой пораженная равнина, прощай безызвестный мальчик-дуло, друг Макаров! Хромцов глотнул воздуха, свободного от женских волос, смял галстук и зашвырнул им в ближайший овражек, метясь по муравейнику и точно попав в цель – надо же им было как-то развлекаться.

Довольно раскованно, подумала Полина, но не стала возражать. От возмущения она вообще мало что могла членораздельно вымолвить.

– Трасса! Там на трассе! Нет! Нет, вы видели этих троих в стареньком Мерседесе? Люди, которые подло себя ведут, обычно стайные.

– Трусы потому что в одиночку говнить. Вперед смотри!

Лес отсалютовал им пятнами берез, изумительным мхом и буграми под ним – наверняка это были грибы, плотненькие, восковые, съедобные, поверху отвратительно кишащие какой-то белой мошкой.

Двигать ногами. Быстрее двигать долбанными ногами в педалях. Быстрее убраться подальше от хорошо просматриваемой трассы. Внутренне обмирая, внутренне ликуя, Полина смутно увидела впереди сравнительно широкую тропу и с шатанием и подпрыгиваниями съехала на дерн.

Дима. Она узнала, что его зовут Дима. Но ей можно просто Дмитрий Владимирович. На протяжении всего последующего пути Полина стоически терпела его каменное молчание, в то время как в голове у нее лихорадочно вертелись вопросы, ответить на которые мог только он. Где-то в районе опушки, придя в тупое отчаянье, она не вытерпела и заговорила сама:

– Так чем вы занимаетесь?

– Металлом.

– А чем вы увлекаетесь?

– Металлом.

– Ваш автомобиль – большая роскошь.

– Спасибо металлу.

– За что вас чуть не убили?

– За металл.

Одно слово. Все, что он произнес за всю поездку по лесу! Неудивительно, что они с рябиной были так дружны, с негодованием подумала Полина, принесла в душе клятву больше не тешить его самолюбия, вновь и вновь заводя разговоры, и вместо того сосредоточилась на мыслях о тетушке, гадая как та справляется в саду.

Через два свертка она снова не удержалась, зная, что берег должен быть уже близко и переживая нараставшую с каждой минутой тревогу перед тем, что ее там ожидает. Под колесами велосипеда наперебой трещали песок и сучья, Полина испытывала странные чувства, больше не ушами, а кожей слыша шорох пиджака прямо за своей спиной. Подавшись порыву там, на поляне, теперь она быстро крутила педали, не зная зачем и собственно что будет дальше. Страстно желая поговорить хоть о чем-нибудь, чтобы отвлечься от страха перед будущим, она оглянулась через плечо на восседающего позади нее мужчину и сказала:

– Мне просто интересно вот и все. Я беспокоюсь. Я хочу…

– Ты ко мне физически и морально не готова. Не лезь, – ответил он.

– Не так уж плохо я и держусь, – сказала она, пытаясь улыбнуться.

– Я знаю, – сказал он. – Девушки в таких сережках обычно умеют держать лицо. В бриллиантах трудно по-настоящему скиснуть.

Полина поднесла руку к щеке, словно ее ударили.

– Я не хочу, чтобы вы так говорили. Я добрая, – попыталась улыбнуться она. – Во всяком случае к вам я добра.

– Хватит об этом. Вперед смотри! – страшно сказал он.

Полина схватилась за руль, энергично кивая.

– Да, я так и думала, – сказала она. – Я знала, что ты ничего не расскажешь. Ради Бога, убери этот страшный голос, Дима! Все ясно, ты – темная лошадка.

Она ждала какого-нибудь ответа, но мужчина хранил холодное молчание. Потеряв в результате бессердечного отказа даже поговорить с ней и такт, и осторожность, Полина метнула на него бунтарский взгляд:

– Как ручка – похуже? Что это с вами, Дмитрий Владимирович? Лицо у вас как-то бледнее. Опять, что ли, мне вас потрясти придется. Ух ты, как нехорошо улыбнулся…

Насмешливые слова ударялись о глухую защитную баррикаду, которую Хромцов тщательно возвел вокруг себя, борясь с чувством, которое возникало на протяжении бесконечных минут пребывания в опасной близости с ее тесно прижатым к нему телом. Смерив девушку тяжелым нахмуренным взглядом, он прикинул велика ли опасность вступать в какую-либо беседу, и решил вступить.

– Почему не конь? – спросил он. – Собственно, почему не конь? – подумав, переспросил он.

Полина раскрыла рот, потрясенная тем, что его ничуть не сломили вызовы сегодняшнего дня, но тут же рассмеялась, ощущая, как прекрасно быть с таким человеком. Молча оценив широкие мускулистые плечи мужчины, она кивнула:

– Вот вы человек и порядочный, и скромный, а вот не умеете этого показывать.

– А у тебя такое белье свежее. Где ты так загорела?.. А здесь не загорела? – лениво улыбнулся он, и Полина, которая дала себе слово больше не смеяться, а быть посерьезнее, разразилась хохотом.

Они ехали дальше. Но Полина, в следующую минуту нетерпеливо ерзнув, прижала свой подол к ноге так крепко, что Хромцов почувствовал ее длинные острые ногти и разделил с ней печеный вкус новой царапинки на ее бедре.

– У тебя чудесный смех, – спокойно произнес он, за четверть секунды до того как велосипед поравнялся с поваленным деревом.

– Спасибо, – ответила Полина, сделав вид что полностью сосредоточенна на препятствии, но без памяти довольная комплиментом.

А свет вновь был зеленым. Дорога свободной. Хромцов никогда не видел такой езды.

Друг за другом, в просторе леса, исполинские сосны расступались перед ними, чтобы сбиться в остроконечные группки и остаться далеко за их спинами раскрытым мохнатым веером пронзающим небо, пронзающим сердце.