Чтение онлайн

Звякнув жестким багажником, Хромцов покрепче вцепился в велосипед еле знакомой ему барышни, в то время как она принялась пробираться через берег к пляжу. Под монотонный скрип спиц он проходил одно небольшое испытание за другим на пути к предполагаемому месту своего отдохновения. Каждая кочка, каждая новая выходка с рукой наносила новую боль в ране, заставляя почем зря проклинать мразь, заказавшую его убийство. Будучи сам злопамятным, Хромцов почти сразу понял, кто именно пожелал ему смерти, но пока отказывался сосредотачиваться на этом человеке и даже мысленно произносить его имя. Дела с головокружением в отличие от кровотечения шли все хуже и хуже. И сейчас он больше думал не о мести, а о том, как бы ни упасть с велосипеда на песок. Девчонка… он периодически говорил с ней, велел успокоиться и смотреть на дорогу – она так и делала. Еще он ей говорил, что он совсем не злой, что он добрый, хороший и ничего плохого ей не сделает, что не прочь с ней познакомиться, раз уж представилась такая возможность – но когда-нибудь потом, позже…

Преимущественно занятому неудобствами, которые испытывал в больном плече, Хромцову не пришлось долго ехать по берегу и не смея по-настоящему пострадать. Благословенные пески разомкнули свои объятья как раз в тот момент, когда он не зная куда себя деть, приподнял плечо и осторожно терся об него шеей, прикасался к нему с горячим раскрывающимся ртом, с величайшей агонией впивал речной воздух мелкими глотками.

Пляж был слишком рассыпчатым, дышал через мелкие речные камушки, которыми был щедро усыпан. По камням разливалось солнечное сияние. Легкие волны речной воды накатывались на берег. Солнце пока не бледнело. Недолгая череда гаражных боксов гуманно спрятала их тени, пока велосипед пробуксовывал по песку к гаражному боксу номер одиннадцать.

Громковатая его девочка орала: «Держись!» и в безумном страхе преодолела заасфальтированный кусок улицы, катясь вниз по склону.

– Пить! – вскрикнул он и схватился за Полину, когда его бросило вперед, когда проклятый кабриолет перед ними, с замигавшими фарами на заду, резко притормозил у перекрестка, а потом помчался в сторону кабинок для переодевания.

И тут же подпав под относительно плавное волшебство проделанного Полиной маневра, сквозь туман боли Хромцов повернул голову и разглядел высокий забор, такие же высокие окна за площадкой сада, и вот он предстал перед ним, уютно и без прикрас – дом человека, который пожелал ему гибели.

Ярость вспыхнула в глазах Храмцова, но внешне он остался таким же бесстрастным, каким ему помогали усесться на багажник. Нескончаемая боль и понимание, что в доме, на который он прямо сейчас смотрит, мирно обедает человек обрекший его на страдания, оказались вескими причинами, вызвавшими эту ярость. Деньги, деньги, деньги – все понимая, но не принимая подлой жестокости в отношении себя, Хромцов рассудил с обычной быстротой и решительностью. Министр? Был министром. Борисов Андрей Львович, старый сучий потрох. Как он пытался и смог в итоге упросить его о разговоре в домашней обстановке дабы им не помешали журналисты. Теперь он этого Борисова в порошок сотрет. Его и всех кто им восхищается. Поломает им быт. Пытаясь сбежать от тяжких мыслей и уверяя себя, что всего-навсего отвлекается от проблем, Хромцов уткнулся носом в светлые волосы перед собой и обессилено угнездился в неожиданном уюте убежища, обретенного им в тот момент, когда перед ним маячил ужасный своей неизвестностью и жестокостью вечер. Он легонько потерся носом о висок, даже легонько провел губами по волосам вверх к ушку, несколько обеспокоенный кротостью позы девушки. Но приказал себе прекратить то, что начал и безотлагательно, когда Полина на него огрызнулась, переживая то ли приступ восторга, то ли паники, он не понял.

Полина передернула плечами, при этом сильнее пританцовывая по педалям – лишь бы больше не смотреть в направлении тихой зеленой улочки с домами, так похожими на замки. В особенности на один дом, что виднелся выше по конопатому хребту, всему в хламе из мать-и-мачехи. Взбивая клубы песчаной пыли, она чистосердечно признала вину за наличие чужака в гараже перед родственниками, ни о чем не подозревавшими, которые прямо сейчас мирно себе обедали уткой и пирожками и иногда вспоминали про нее. Только вспомнят всерьез – и уничтожена.

– В гараж никто не придет, – сказала она. – Если придут, прячьтесь за лодкой. От голода не умрете. Сказала и все; глубокий вздох, спокойствие, блеск надежды на то, что так и будет.

– Очень по матерински. Ты заботлива как тысяча матерей, – прошептал Хромцов.

– Ага, щас, – сказала она и на всякий случай ткнула его локтем в бок, чтобы больше не лез.

Заскользила сквозь желтизну пляжа…

Полина не заметила взгляда, которым мужчина сопроводил один дом, вслед за ней глянув в направлении тихой зеленой улочки. И хорошо. Иначе она обязательно бы содрогнулась при виде потемневшего от неукротимого гнева лица. Перестала орудовать рулем непринужденно быстро, скорее всего выпустив этот руль из рук, чем обеспечила бы встречу велосипеда и встречного тополя, упрямо на них надвигавшегося в место того чтобы убегать вспять.

По въезду на задворки пляжа, молча и быстро, практически не глядя друг на друга, они изобразили двух пляжных нытиков. Ленивых, нерасторопных во всем том, что касается мозговых усилий, недоумевающих где бы бросить надувной матрас, лишь бы только не подвергнуться окрикам детворы, туда-сюда гонявшей мячик по песку. Отчего нельзя? Можно. Мужчина пришел на пляж в странно мокром пиджаке как из фильма ужасов. Но он с девушкой, которая умеет разговаривать платьем. И мысленно выругав себя за слишком приметный переезд от леса до гаражей, эта девушка заявила своим платьем «Кыш, кыш». Принужденная ему, Хромцову, объяснять, что он вполне нормально выглядит. Что дети бросили мяч и убежали, потому что придумали другую игру.

Полина задохнулась, когда рука мужчины снова вдруг обвилась вокруг талии, мягким жестом легла на умело разлетевшийся подол, загораживающий его ото всех, поразив девушку и лишив дара речи. Она не успела опомниться, как мужчина приложился щекой к ее виску и сказал в ухо хриплым, до странности нежным голосом:

– Очаровательно, чудесно, я не ожидал… На самом деле я запоминаю все. На солнце мне нельзя дальше быть, вот что. Пить, – добавил он угрюмо.

Полина неожиданно почувствовала себя так, словно они стали если не родными, то близкими людьми. Отпустив педали, она чуть расслабилась, прижатая к его телу. В тот же миг его рука напряглась, стиснув ее еще крепче.

Вот она – железная дверь, обитая деревом. Знакомый замок с рыжей щетиной ржавчины.

Хромцов внутренне подобрался, инстинкт подсказывал ему как правильно держаться за раму, чтобы вконец вымотавшаяся девчонка сама не завалилась в обморок от усталости. Пока его водитель остывает в машине с головой, треснувшей как арбуз из-за угодившей в лоб пули, он будет ночевать в низеньком гараже на самом краю пляжа, ближе к лужайке, где пасутся чьи-то козы. Что за дивная участь?

– В основном отец хранит здесь все свое барахло для рыбалки. И прочую ерунду для барбекю. Барбекю – это такая еда на свежем воздухе. Ну, такая еда с тертым луком, под дымок и теплую компанию, – зачем-то добавила Полина и содрогнулась, размышляя о причинах своей неуемности. Почему-то чувствуя в присутствии мужчины унизительное стеснение.

– Вот оно что. А я думал то, что сейчас творит с нами погода, это и есть барбекю, – ответил Хромцов и невпопад кашлянул, стараясь и дальше казаться веселым. Ему было неловко. Особенно за бессилие. За грязь на щеках и грязные брюки, еще хранившие запах хорошего одеколона и память о заботливых руках горничной, всю утро их утюживших для подготовки к важной встрече.

Тряся в кармане ключами, девушка как можно более плавно затормозила у дверей. Бросив в кусты велосипед, они с грохотом вошли внутрь.

Гараж явил собой не мрачный чулан, а вполне уютное помещение с рыболовными крючками, сдутой резиновой лодкой и коробками испод разного железа.

Хромцов посмотрел на стены. Постоял, постоял, потом заметил початую колу.

– Пейте-пейте, – дружески бросила Полина, отступая. – Там моя помада чуть-чуть…

Подумав, что неплохо бы было смазать отсыревший замок, но в основном переваривая резвость, с которой мужчина толкнул здоровым плечом заедавшую дверь, Полина повернулась и бросила ключи на ящик.