Чтение онлайн

Перешептывание о туманном будущем. Они обойдутся без него. Секрет их идиллии тщательно охраняется.

Его теплое дыхание пошевелило ей волосы.

– Сигарету?

Она покачала головой: нет, мне нельзя.

– Зря, я бы мог научить тебя курить, – сказал он, подумывая о своих врагах. – С другой стороны, слепая отцовская любовь мало чего дозволяет. Положим, если бы я был твоим отцом, тебе не позволялось даже близко подходить одной к реке.

– А вот об этом ты не должен говорить. Папа не знает где я, – она упрекнула его с притворной скоростью. Сбитая столку, потрясенная, разгневанная на него и на себя за ту непонятную бурю чувств, которую их знакомство в ней вызвало.

Хромцов откинул голову к стене. Посмотрел в потолок отсутствующим взглядом, но от этого взглядом не менее зловещим – все думал о своих врагах.

Его мрачность, его внезапную отчужденность она приняла за молчаливое пожелание взять сигарету. Полина взяла.

Ей были интересны не сигареты, а Дима. Он все еще здесь. Это так прекрасно. Пусть он останется. Пусть он навеки останется. Он когда-нибудь уйдет. С ней неожиданно случился приступ типичного юношеского пессимизма. Впрочем, она решила не реагировать. Сунула сигарету в рот.

Он наклонился к ней – в его глазах блеск. Краткая красная вспышка между ладонями.

Дым заполонил ей нос.

Долгое молчание. Потом голос мужчины, – так близко, что она с опаской покосилась на световую щель под дверьми. «… Главное, вдыхай так, словно ставишь свои условия. Это главное. Не знаю, мне этот табак нравится».

Опять молчание. «Хорошо, я так и сделаю», – сказала девушка. Брякнуло что-то, упала, что ли, чашка, и снова длинная пауза.

«Посмотри на пачку», – сказала девушка и усмехнулась. «Что это, из Испании?» – спросила она и усмехнулась опять. «Не знаю», – ответил он.

Погодя она зевнула еще уютнее, чем раненый.

«Планета стала», – подумал вскользь Хромцов.

И все. Сидели еще довольно долго, чем-то звякала, цокала чашка и со стуком катилась по доскам. Сильнее сблизились их фигуры, но разговоров больше не было. А чай вытереть они забыли.

– Блин, крепкая. – Полина вытерла под носом кулаком и надула щеки. – Еще эта водка… кружит.

Затем она беспричинно вздохнула пару раз, покуривая почти что в его объятьях. Небритая щека приникла к шее. Дима бежал от плохих ребят. Она бежала от хорошего папы. Все так перепуталось. Но они вместе и в безопасности, хоть на мгновение.

– Легче. Легче. Полегче. Полегче, – сказал он, ведя счет ее затяжкам. – Милая… ну тебя же забалаганит. И этот его ровный интерес так на нее действовал, что Полина странно держала на отлете сигарету, словно не впервые курила, и все роняла пепел к себе на шорты. И тогда его задумчивый взгляд внимательно переходил с ее дрожащей руки на серенькую, уже размазанную по шелковому подкладку пиджака пыльцу.

Как по ней, так стало спокойней. Но ведь это же чудовищно, подумала она, механически куря и все рассуждая про себя кто этот гость. Но ведь это же красиво, думала она дальше, смутно перебирая знакомые профили, знакомые голоса, – их было, увы, множество, – остановилась почему-то на новостях экономики. Небогатый на встречи, ее недавний контакт с телевизором, хранил эти разноцветные экономические графики как сокровище. Разные другие мысли приходили на ум и наоборот покидали его. Полина крутила сигаретой зажатой в тонком запястье, то отнимая красиво, то вновь поднося сигарету ко рту. Наслаждаясь тем, что она теперь как взрослая. Пытаясь сообразить, как стоически вытерпеть каменное молчание Димы. Но он привычно сунул руку в карман. Поиграл с ножиком и зачем-то неосознанно проверил кошелек, наблюдая за тем, как она курит.

Она не поняла, зачем ему сейчас деньги. Достала телефон, чувствуя, что ее легкие вот-вот взорвутся.

– Чем тебя развлечь, инвалид? Посмотри-ка сюда. Вот это – я. Это – тоже я, только в походе. А это – горы. Вот мы с Токио – наша последняя фотография. Это папа и тетя. У меня есть семья, знаешь? Правда, здесь они не очень, не буду показывать.

Сейчас было самое время сообщить ему, что ее папа – большая шишка, но запретное, абсолютно запретное действие с сигаретой и зажигалкой, слишком сильно повлияло на нее, чтобы Полина побеспокоилась об этой детали.

– Ладно. Один раз попробовала и просто не желаю совершать это больше когда либо. Но мне было больше неинтересно оставаться кроткой глупышкой. Той, что испугано неслась к гаражам, слушая советы на каждой кочке, каждом повороте. Ведь кое-кто не собирался ехать на велосипеде как попало, правда?

Одним махом Хромцов отшвырнул плед.

Полина не сразу сообразила, что рука его без предупреждения сомкнулась у нее на запястье и твердо потянула на себя.

– Мама! – нервно выдохнула она.

– Все это очень интересно. Но, Полина, милая…

– Что? – дрожа выпалила она, знакомясь с доселе незнакомым ощущением физического насилия. Она хотела соскочить с пола – не получилось, только выронила телефон и сигарету. Шарахнулась от мужчины, но оказалась припертой к стенке.

– Мне горячо от твоей сигареты. Обещаю, что через пару секунд и тебе будет жарко.

– Ты что такое несешь, придурок?! Я сказала тебе, только посмей меня тронуть и я устрою такой шум, что все соседи сбегутся! – предупредила она, пытаясь вырваться. Мысленно упрекнув себя за наивность и одновременно за веселую бесбашенность, которую себе позволила.

– Хватит, Поля. Довольно! Я имел в виду пепел, – проговорил Хромцов, легко отпуская ее руку и лихорадочно стряхивая с пледа пепел. – Послушай совет, – весело продолжал он. – Сигарете нужна пепельница, а иначе конец. И еще… – начал было он, но резко оборвал фразу, разразившись неудержимым смехом. Прижавшись спиной к прохладной стене, он пытался внушить себе, что нельзя так бурно реагировать на обычные глупости какой-то пигалицы.

Да она спятила, не иначе. В этом гараже стала психованная как в тюрьме. Задохнувшись от стыда, она упала на одеяло, чтобы понять, куда бросила окурок. Подобрала телефон. Шарила вокруг, сбивая последние искры. Все это Полина делала молча, откидывая волосы и прикусив губу – перед глазами стоял охваченный огнем гараж, в ушах – Димин смех.

Он предпочел оставаться у стены.

Он естественно, довольный. Разгадал ход ее мыслей. Тайны между ними больше нет.

Полина поняла это без слов. Потому что среди прочих достоинств у Димы имелся дар сохранять внешнее спокойствие, когда он внутренне округлял глаза.

Невероятно. Он достал новую сигарету. Красивый рот расслабился, скрыл ухмылку.

Она встала. Села. Снова встала. У нее возникла мысль. Как мысль, порыв больше. Полина ей стала сопротивляться, затем слегка уступила.

– Просто показалось. Я не знаю, что случилось, – проговорила она уверенно– поскольку ею всегда, начиная с раннего детства восхищались и женщины и мужчины.

Зато Хромцов знал что случилось.

Теперь да.

Насколько ему помнилось, пожар в гараже все-таки случился и в живых остался только он один. Он отложил сигарету, посмотрел на девушку – зеленая юность. Его кости превратились в крем-брюле. В голове роились сомнения, но он успел вытащить кошелек, бросить перед ней на пол. Другое какое-то вознаграждение он не придумал.