Чтение онлайн

Это маленькое открытие значительно Полину ободрило. Она спокойно сказала ему, что дело тут не в красоте, а в гигиене, что брюки у него… смотреть страшно, все в кровищи; и она была абсолютно права, поэтому решила закрепить выигрышное преимущество и проводить впредь время в хмуром и дипломатичном отчуждении, прихлебывая чай или хотя бы притворяясь, что пьет.

– Не сиди в углу. Там слишком холодно.

– Здесь жарко, Дима. – Ее глаза заслезились. Ей захотелось положить его на нормальную простынь, исцелить, защитить, отвести к себе домой и дальше поить чаем до самозабвения. Будто это ему поможет. Глотая слезы, Полина тупо кивнула и пересела.

– Не сиди на ящике – так мне тебя не видно, – он мрачно усмехнулся. – Ты слишком далеко так.

Полина прошла обратно. Под ее спиной заскрипели доски, локтям тоже досталось от жесткого пола.

– Опять на земле. Вот же, задница! Скоро у меня войдет в привычку растягиваться везде, где бы ты ни был!

Он ничего ей не ответил.

Только тряхнул головой, словно пытаясь отделаться от прилипчивых мыслей. Тем временем девушка непонимающе посмотрела на Диму. А потом щеки ее чуть порозовели, и, опустив взгляд, она принялась тупо втыкать ноготь в трещину на полу, оставленную чем-то тяжелым.

До сих пор считая себя не способным съесть такую гадость как йогурт, Хромцов положил здоровую руку на стол и поддел пальцем крышечку. Их игра сейчас казалась ему приятным разнообразием в сравнении с буднями, когда всем и каждому хотелось получить больше выгоды из общения с ним. Хотелось настолько явно, что он уже давно впал в скуку. Скуку важного человека.

– Понятно. Передо мной невозможная розовая слизь, – прогрохотал он голосом – хладнокровным самоцветом тирана на четвертом десятке. Голосом, поставленным за долгие годы главенства в преимущественно мужском рабочем коллективе. И губы его чуть задрожали, удерживая пластиковую ложечку и последовавший далее вопрос: – Ты только скажи мне, Поля, – вкрадчиво спросил он, – с каких это пор, школьницы рискуют здоровьем, чтобы спасти жизнь и здоровье совершенно незнакомого им человека?

– Ах, это… – вымолвила Полина, поразмыслив. – Ну… назовем это моим обостренным чувством справедливости.

Страшно черствый, Хромцов на секунду смолк.

Гордость за Полину клином впилась в его сердце.

И снова бездна циничных реальностей жизни втянула его.

– Она сделала это из чувства справедливости… Какая ты дура, я даже куском клубники подавился, – прошептал он ближе к концу стаканчика. Затем вздохнул, посмотрел на часы и, решив, что еще все равно не стемнело, медленно на нее оглянулся. Хромцов тщательно играл ленивой дразнящей улыбкой, чтобы девчонка не поняла, что он попался. Почти убит в самое сердце. В который раз за сегодня.

– Кроме того, я не школьница. Студентка, – прибавила Полина, списав его внезапную грубость на неважное самочувствие. До нее вдруг дошло, что и Дима в свою очередь мало чего про нее знает. И поскольку рядом никого не было, кто бы должным образом их друг другу представил, она решилась исправить это дело сама: – Я – второкурсница, скажем так, новоиспеченная. Поздравь меня, на днях я сдала экзамены на пятерки. Прямо хоть корону надевай да к английской королеве в гости. А ты-то кто такой, мать твою?

– Очень рад, – сказал Хромцов. – Когда же ты едешь?

Полина фыркнула и все.

Между тем он со второй попытки проглотил шершавую таблетку из пакета, зато допил водку. Прошелся, подобрал с пола полку. Хмуря лоб и всю дорогу покачиваясь, долго глядел на нее. В итоге повесил, сильными пальцами сделал ровно. Все это молча. С молчанием, от которого не только волосы шевелятся, но и в душе.

Полина мало ожидала ответа и не получила его. Она прикусила язык. Утешало, что и другие на ее месте сделали бы также.

– Ладно. Сдаюсь. Лезть к тебе в душу, еще и при твоем состоянии – отвратительно.

– … и довольно утомительно, – слабо прошептал он и тихо охнул, пряча для нее в звуках страдание. Начало фразы Полина так и не расслышала.

– Что ты делаешь, когда тебе плохо? – спросила она.

– Сплю. – Хромцов спрятал нож в карман. Рывком стянул подушку, бросил ее к плечам девушки, а затем опустился рядом с ней на свой пиджак. – Но сейчас я буду думать.

От Димы исходило щедрое тепло: как только он вытянулся рядом, Полине стало казаться, что в гараже жарко натоплено, но когда, наглядевшись и отведя взгляд от этой большой жаркой печи, Полина с изумлением поняла, что он на редкость привлекателен, ей стало холодно, холодно до отвращения.

В самом деле, была в нем какая-то мрачная притягательность – твердые резкие очертания скул и подбородка выражали неизменную решимость и оформившуюся властность, но все вместе взятое являло образ страстный до жути. Красивый в своей отчужденности. Верно с распростертыми объятьями встречаемый в любом доме, где есть дочка на выданье.

Если зверь, то обязательно благородный. Дико ревнив, но если только дать повод. А может он перед тем как в кювет угодить, шлепал людьми об пол как шваброй? Полина в который раз напомнила себе, что находится в гараже вместе с человеком, нуждающимся в помощи. И уже в который раз поймала себя на том, что может быть Дима и нуждался в помощи, но сейчас совершенно не походил на премилого дяденьку. В полумраке Полине нелегко было его рассмотреть, но ей было достаточно того что она видела периодически поднимая голову. Девушке вдруг снова стало страшно: всякий раз, когда он переставал разыгрывать из себя галантного собеседника, то превращался в загадочного незнакомца, с роскошным ярлыком чужой ненависти на плече.

И вновь пренебрежение опасностью, с которой было связано ее пребывание здесь, заставило сердце Полины заколотиться от страха. Она совершенно не знала Диму, вернее они познакомились всего несколько часов назад. Идея запереться в тихом местечке наедине с ним, определенно не входила в список развлечений допустимых для юной девушки.

Зажигалка чиркнула. Раскуривая сигарету, он наклонил свою темную голову к рукам, сложив их лодочкой. Затем отсутствующим взглядом посмотрел на стол, на нее. Глаза мужчины сузились.

– Бесстрашие – это слабоумие. У любого адекватного человека должны быть страхи, – проговорил он, глядя ей в лицо. – Вопрос только в том, как ты к этим страхам относишься. К примеру, сейчас ты впустую тратишь энергию, ступаешь по воздуху, когда под тобой лишь цветущий луг с ручейком.

Возможно, в общении с взрослыми так часто бывает, что постоянно приходится показывать, что нечем не смутилась. Но подобная вежливость не приносит утешения. Отрицательный образ гостя, создаваемый Полиной, было трудно соединить с обликом человека, который ей так мало и скупо уделял внимание. И вместе с тем, Полине было чрезвычайно неприятно думать, что, может быть, это вовсе не ее основательное воображение, и действительно сейчас в гараже, почуяв разоблачение, заблестит глазами, заскрипит зубами и сильно задышит через нос коварный изверг.

Он закурил. Все еще глядя на нее, откинулся плечами на стену, вытянул перед собой длинные ноги. Шепнул ей телом – двигайся. Думая, что ей все же легче наталкиваться на его молчаливую мрачность, чем на открытое предложение мира, Полина рухнула поближе, сгорая от любопытства и нечаянно задев его своими шортами.

Он не обиделся? Судя по виду вроде нет. Даже рад.

Где то там листва порывисто шелестит.

Воздух наполнился клубящимся гулом от шлепок и грохотом складных зонтиков.