Чтение онлайн

Вокруг стола на мгновение повисла тишина, а на лицах застыл шок, но затем все снова разразились хохотом.

Сияющая улыбка Кводрата погасла; он покачал головой и пригладил усы, словно в решительном отрицании, перекрывая своим басом общее веселье:

— Не-не, это далеко от правды. Бобы просто подкисли, понимаете, да и съел я всего две порции...

В этот момент чья-то рука хлопнула Паво по плечу. Он обернулся и увидел Суру.

— Тебе получше?

Сура протиснулся и сел рядом с Паво.

— Я же говорил: пара часов сна, и я буду как огурчик.

Паво не был в этом уверен, глядя на странный пунцовый оттенок кожи друга.

— Как ты узнал, что мы здесь?

Сура изогнул бровь.

— Я просто шел по следу кислых мин местного населения — они тут сборище трезвенников, а?

— Да уж, думаю, не пора ли нам переходить на разбавленное вино?

— Я позволю тебе предложить это вон тем двоим, — Сура кивнул на Зосиму и Кводрата в конце скамьи.

В этот момент Феликс подвел к столу повара из кухни таверны. Мужчина нес длинное блюдо с семью дымящимися бараньими ногами. Он поставил его, и тут же все взгляды обратились к еде, которую Феликс дополнил горшками с медом и грудами орехов.

— Видишь? — сказал Паво. — Феликс держит нас в узде. Он знает, что это разумный способ притормозить пьянку — хорошая еда нас протрезвит, и большинство парней быстро потянет в сон.

Словно чтобы опровергнуть его слова, Феликс тут же крикнул повару:

— И пришли-ка сюда, о, еще десять кувшинов вина, пока ты там, ладно?

— Ты что-то говорил? — усмехнулся Сура.

— За это платит трибун Галл, — ухмыльнулся Феликс столу.

Когда остальные легионеры встретили это радостными возгласами, Паво не смог сдержать улыбку. Он взял себе кусок нежной сладкой баранины, а затем наелся орехов с медом. Запивая все это щедрым глотком вина, он понял, что похмелья не избежать. И тут он услышал шарканье сапог с улицы.

Он обернулся и увидел группу из сорока гарнизонных легионеров. Они были не на службе и без оружия, но некоторые все еще были в кольчугах и с усталым видом людей, только что закончивших изнурительную смену в карауле. Когда они проходили мимо стола «Клавдия», какой-то анекдот Кводрата вызвал очередной взрыв грубого смеха. При этом командир патруля инстинктивно метнул в них ледяной взгляд, сморщив острый нос. Его волосы были длинными и заправленными за уши — явно неримский стиль, который, казалось, был популярен в этой части империи.

Некоторые легионеры «Клавдия» заметили его кислый вид и ответили возмущенными взглядами. Паво почувствовал первый укол надвигающейся беды.

— Расслабься, — Сура толкнул его локтем и щелкнул ногтем по краю своего кубка. — Как только они опрокинут в себя пару кувшинов этого пойла, они тоже станут попроще.

Вечер шел своим чередом, и Паво прикинул, что дело близится к полуночи. В этот момент вошла группа молодых местных женщин — темноглазых и смуглых. Они были одеты в простые одежды и, казалось, стремились держаться особняком. Они заняли скамью между людьми «Клавдия» и патрульными, которые потягивали свои напитки и беседовали вполголоса. Сура не мешкал и подошел к женщинам. Когда они отказались от его предложения пересесть за стол «Клавдия», он велел отправить кувшин вина на их стол. Вскоре женщины отбросили стеснительность и начали болтать с легионерами. Паво с улыбкой покачал головой, видя, что на щеках женщин теперь играет такой же теплый румянец, как и у его товарищей. Но он заметил взгляд остролицего часового. Тот и не пытался скрыть своего отвращения к поведению чужеземных солдат.

Затем он услышал хвастовство Суры перед полной брюнеткой из той компании.

— Ага, так вот, критские пираты были в одном мгновении от того, чтобы пробить дыру в борту нашей галеры. Вся эта банда сжалась от страха на другом конце палубы, — он фыркнул, пренебрежительно махнув рукой в сторону остальных солдат «Клавдия». — Но я придумал план в последний момент, чтобы спасти нас всех. Я сгреб корабельный якорь, дотащил его до самого борта. Чемпион Адрианополя по поднятию тяжестей, понимаешь ли. Три года подряд, — он ткнул большим пальцем себе в грудь. — Короче, добрался я до края лодки с этим огромным железным якорем, а потом швырнул его... — его слова затихли, уверенность пошатнулась, когда он понял, что многие из его товарищей, включая Зосиму, Феликса и Кводрата, притихли и прислушиваются.

— Да-да, продолжай, — прочирикал Кводрат, ковыряя щепкой в зубах, чтобы вытащить волокно баранины.

Сура сглотнул несколько раз, затем кивнул.

— Я... швырнул его и...

Брюнетка казалась совершенно сбитой с толку его рассказом и в чем-то настроенной на одну волну с Кводратом.

— И? Давай же, не стесняйся.

— Я швырнул его на пятьдесят футов... двадцать футов? — заколебался Сура, проверяя, насколько далеко он может зайти во лжи. — Он проломил пиратское судно и спас нас всех, — поспешно закончил он, и лицо его залилось краской.

— О да, все это чистая правда, — согласился Зосима, а затем его лицо расплылось в злобной ухмылке под сплющенным носом. — Тебе стоило бы увидеть размер его мускулов. Давай, — подначил центурион Суру, — долой тунику — покажи ей!

Сура метнул на Зосиму взгляд, полный ужаса. Но большой фракиец, Кводрат и Феликс лишь улыбались ему в ответ.

— Ну же, давай, — добавила брюнетка, подавляя икоту и поглаживая бицепс Суры.

— Нет, я... э-э... а, твою ж мать, — пробормотал он.

Как человек, которого ведут копать собственную могилу, Сура задрал тунику, стянул ее через голову и бросил вниз. Он стоял в набедренной повязке, насупившись; его торс был молочно-белым там, где была туника, что создавало болезненный контраст с руками цвета вареного рака и багровым лицом.

Тишина заполнила каждый дюйм таверны на одно биение сердца, пока Зосима не запрокинул голову и не заржал как конь. Каждый легионер «Клавдия» присоединился к нему. Даже Паво не смог сдержаться, фыркнув вином через нос при виде того, как его друг возмущенно хмурится.

Внезапно швырнутый кубок запрыгал по полу, и скрежет табурета оборвал смех. Остролицый командир патруля вскочил на ноги, грудь его ходила ходуном. Глаза горели яростью, его трясло от гнева.

— Хватит! — рявкнул он, шагая к столу «Клавдия» и ударяя кулаком по краю столешницы.

Кубки подпрыгнули и закачались, расплескивая пенящийся эль и вино.

— Это мой город, мой дом. — Его тон был злым и отрывистым. — Может, император и призвал вас на восток исполнять его волю, но не думайте, что это делает вас достойнее нас.

Паво нахмурился, когда мужчина перевел взгляд на фигуристую брюнетку рядом с Сурой.

— Я не позволю тебе якшаться с этими фракийскими псами. — Он схватил брюнетку за руку. — Идем!

— Убери от меня руки, Баптиста. Я твоя сестра, а не собака, — огрызнулась она, вставая и вырываясь из его хватки.

— Ты предпочтешь остаться в компании этих... животных? — сказал Баптиста. Его сестра подавила вздох, затем прошла мимо него, поманив подруг. Когда женщины вылетели из таверны, Баптиста перевел взгляд на людей «Клавдия»; остальные караульные стояли за ним, мрачно глядя исподлобья. — Животных, которые поклоняются Митре... кровожадному зверю, равных которому нет.

При этих словах Паво почувствовал, как атмосфера безвозвратно изменилась. Теплое дружелюбие, царившее еще мгновение назад, улетучилось, словно вода из разбитой цистерны. Феликс вскочил на ноги, Зосима и Кводрат встали по бокам от него. Вслед за ними с визгом отодвинулись еще тридцать табуретов, когда поднялись остальные бойцы «Клавдия». Словно крысы, разбегающиеся от внезапного яркого света, редкие посетители таверны рванули к выходу.