Чтение онлайн

— Это конец, — сказал Галл. — Они не дадут нам пережить эту схватку.

Карбо напрягся.

— Тогда пусть эта схватка станет нашей лучшей, трибун.

Галл взглянул на центуриона. Костяшки пальцев Карбо побелели на рукояти меча, но взгляд был отсутствующим, губы беззвучно шевелились.

Простите меня...

Галл снова нахмурился, но все замешательство смело прочь, когда пуштикбаны бросились на них, словно пикирующие ястребы. Он перекатом ушел от сокрушительного удара молотобойца, затем рубанул одного из копьеносцев. Копьеносец уклонился от удара и тут же сделал выпад копьем в горло Галла, остановившись всего в дюймах. Рев смеха покатился по рядам при виде этого ложного смертельного удара.

Он выпрямился, затем вздрогнул от неровных шагов за спиной. Это был Карбо, покрытый порезами и тяжело дышащий.

— Они играют с нами — берегут для той штуки, — центурион кивнул на камень казни в центре арены.

— Тогда пусть поиграют с рукоятью моей спаты, торчащей из их глоток, — прорычал Галл. — Выбирай себе человека и бей!

— Есть, командир, — прошипел Карбо.

С ревом пара бросилась вперед: Галл прыгнул на молотобойца, а Карбо — на ближайшего копьеносца. Со звоном стали клинок Галла скользнул по бойку молота. Точно так же копьеносец выбил клинок из рук Карбо. Пылкий крик одобрения разнесся по толпе.

— Знамение сильно, народ мой! — прокричал Рамак сквозь шум. — Римский клинок ломается о персидскую сталь. Рим слабеет, пока наши силы растут. Ложь умирает, и Истина восторжествует!

С этими словами он едва заметно кивнул троице пуштикбанов. Молотобоец ухмыльнулся, затем жестом послал своих людей зайти в тыл безоружным римлянам.

Галл не сводил глаз с молотобойца, даже когда тупой конец копья врезался ему в спину, толкая к камню казни. Карбо толкали вместе с ним. Затем ударами по поджилкам их обоих поставили на колени.

Рамак перегнулся через балкон кафизмы и широко раскинул руки.

— То, что происходит сейчас, происходит с благословения Ахура Мазды. Восславим же его, а затем сокрушим этих воинов Лжи.

С этими словами он запрокинул голову к небу, и он сам, и ряд магов на сиденьях ниже начали распевать первые слова зороастрийской Гаты. Через мгновение вся толпа подхватила пение. Завораживающая мелодия заполнила арену.

Молотобоец отказался присоединиться к молитве. Вместо этого он подошел к Галлу, присел рядом с ним и прошептал ему на ухо, указывая на камень казни:

— Ты готов умереть, римлянин?

Паво плотнее натянул капюшон халата, пока они пробирались сквозь плотную толпу внутри Бишапура. Люди двигались подобно приливу к центру празднества; запахи пота и сладкого воска смешивались и густели на дневной жаре. Воздух звенел от хора мычащего скота, кудахтанья кур, лая собак, воплей торговцев и криков детей — все это смешивалось со стеной шума с арены и непрекращающимся звоном железных клинков в ее сердце. Он видел лишь верхушку дуги сидений, покоящуюся на склонах акрополя. Еще выше, на вершине горы, над зрелищем нависали дворец и храм с синим куполом.

Его пульс участился, когда они втиснулись в массу тел возле открытого конца арены. Какой-то торговец с повязкой на глазу вцепился в Паво, дергая его за рукав. Он извернулся, чтобы стряхнуть мужчину, и налетел на кого-то впереди. Часовой гарнизона, который пересек путь Паво. Часовой остановился и свирепо уставился на него; его узкий нос сморщился над густыми темными усами и бородой. Паво вытаращился на мужчину, уверенный, что тот сейчас поднимет тревогу. Но часовой лишь зарычал и толкнул Паво в плечо основанием ладони, затем протиснулся мимо и скрылся в толпе. Паво с трудом скрыл шок и облегчение.

— Продолжай идти, — прошипел Фалько, хватая его за руку. — Мы идем к акрополю и не оглядываемся.

Семеро продолжили путь через море потных лиц. Громогласное ликование толпы теперь, казалось, сотрясало землю под ногами, барабанная дробь отдавалась в костях. Паво бросал украдкой взгляды поверх голов толпы. Теперь он мог видеть весь амфитеатр на фоне склона акрополя. На вершине центральной части трибун он увидел деревянное ограждение — похожее на римскую кафизму — задрапированное шелками и украшенное зороастрийскими символами.

Две фигуры прильнули к балкону, злобно взирая на битву внизу. Сердце Паво замерло, когда он узнал первого — широкий, как бык, в бронзовых доспехах и плаще с золотой нитью, гладкие темные волосы стянуты в хвост из локонов. Тамур!

Рядом с ним была другая фигура. Сгорбленное создание в синей мантии, лысое и бледное. Свет мерцающего факела внутри ложи придавал его чертам демонический оттенок, зажигая огнем золотистые глаза. Шаг Паво невольно замедлился, и он вспомнил всё, что рассказывал ему Халед.

— Паво, в чем дело? — спросил Фалько, замедляя шаг вместе с ним.

— Кажется, это он... Рамак.

Изможденное лицо Фалько побледнело.

— Лысый, как стервятник, но еще уродливее?

— Он самый, — ответил Паво.

— Не поднимайте голов, — прошипел Феликс через плечо, тоже заметив эту пару.

Он кивнул на ближний край ступенчатых рядов амфитеатра. Над верхними ступенями начинался короткий подъем по осыпи, поросшей пальмами и кустарником, а затем, у самого края плато акрополя, возвышался дворец. Сброд на деревянных ступенях возмутился попыткам Феликса и Хабитуса протолкаться сквозь них. Но тут вперед вышли Зосима и Кводрат, и сопротивление быстро угасло. Паво вел Фалько следом, пока они пробирались к верхним рядам амфитеатра.

Паво бросал украдкой взгляды по сторонам. Пуштикбаны, расставленные по верхнему ряду сидений, выглядели зоркими и бдительными; они часто отвлекались от боя на арене, чтобы осмотреть толпу и окрестности.

— Часовые следят за всем, — прошипел он, бросив взгляд на ближайшего стражника, а затем прищурившись на солнце, чтобы рассмотреть силуэт дворца. — Нам ни за что не забраться туда незамеченными! Нам нужен отвлекающий маневр.

В этот момент шум битвы стих. Рамак начал распевать гату, увлекая за собой толпу. Паво обернулся, нахмурившись, и увидел, что все вокруг молятся вместе с архимагом. Затем его взгляд зацепился за пару окровавленных, промокших от пота воинов, стоявших на коленях перед грязным камнем на дне арены. Кровь, казалось, застыла в его жилах, когда он заметил сверкающие ледяные голубые глаза одного из них.

— Митра... неужели это... — выдохнул Феликс рядом с ним.

— Галл! — закончили за него Кводрат, Зосима, Хабитус, Сура и Паво.

Феликс недоверчиво покачал головой.

— А это... Карбо?

При этих словах Фалько вцепился в руку Паво; мрачная тень легла на его лицо.

— Он сказал Карбо?

— Да, — нахмурился Паво, — твой товарищ из Парфянского.

Лицо Фалько потемнело, как грозовая туча.

— Карбо... — прорычал он, словно разъяренный пес, а затем голос упал до низкого рыка: — Значит, ты вернулся?