Чтение онлайн

— Армии собраны, не так ли?

— Они проходят через горы Загрос прямо сейчас и выстроятся у стен города до наступления ночи, — кивнул Тамур. — Десять тысяч всадников саваран, готовых выступить на запад и захватить римскую Сирию.

Рамак небрежно указал пальцем на измотанную римскую пятерку на арене.

— Это ведь не изменится из-за нескольких живучих псов, отказывающихся сдыхать, верно? Кроме того, если они доживут до конца праздника, я прикажу перерезать им глотки, когда толпа разойдется.

Тамур нахмурил брови. «Этого олуха легко сбить с толку — совсем как его отца», — подумал Рамак. Могучее телосложение спахбада уравновешивалось столь же слабым умом.

— Очисти свой разум от знамений, очисти разум от воли Ахура Мазды, — прошипел Рамак, оскалив зубы. — Сегодня всё пойдет так, как запланировал я.

Глаза Тамура сузились.

— Как мы запланировали, — поправился Рамак.

В этот момент толпа издала вопль ужаса. Голова одного копьеносца слетела с плеч и запрыгала по песку арены. Стойкий римский трибун снова убил. Этот человек заставил его народ усомниться в нём. Если они усомнятся в нём и в армии, что выстроится перед городом сегодня ночью, всё может осложниться. Сложностей и так хватало с избытком. Масштаб катастрофы в соляных копях Далаки становился яснее с каждым докладом: три камеры затоплены, сотни рабов сбежали — многие до сих пор бродят на свободе. По крайней мере, если трое, ворвавшиеся на арену на помощь трибуну с плюмажем, пришли из шахт, то скоро тремя проблемами станет меньше. Он махнул рукой. Соляных копей предостаточно. Да и кому нужна соль, когда богатства римской Сирии висят перед ним, словно спелый плод?

Его взгляд устремился в небо, когда он сосредоточился на власти и богатствах, что ждали впереди. И тут его взгляд зацепился за что-то на склоне акрополя, у подножия дворца. Небольшое облачко пыли и... движение. Кто-то карабкался вверх по осыпи. Намеренно избегая высеченных ступеней. Отчаянно стараясь остаться незамеченным. Липкий холод пробежал по его коже. Когда трое римлян выскочили на арену, чтобы помочь трибуну, он был лишь слегка озадачен. Но если есть другие...

— Спахбад, проследи за остатком поединка, — сказал он, вставая и игнорируя недовольную гримасу Тамура при этом приказе. — Мне нужны шесть твоих лучших людей.

Он щелкнул пальцами, не сводя взгляда с вершины горы.

Пуштикбаны на вершине акрополя казались расслабленными. Большинство сняли свои крылатые шлемы и маски и стояли в тени пальмовых рощ или у края плато, спасаясь от предвечернего солнца и наблюдая за боем на арене внизу. Паво, Сура, Хабитус и Фалько прижались к стене дворца, за углом от входного двора и журчащего фонтана. Пели попугаи, чернокрылые коршуны свистели, перелетая с ветки на ветку, а песня цикад становилась все громче и громче, словно они решили предупредить стражу о присутствии римлян.

Фалько приложил ладонь к уху и сжал руку Паво.

— Фонтан, — прохрипел он; теперь в каждом его вздохе клокотала кровь. — Свиток в покоях за ним.

— Отец, тебе нужно отдохнуть, — начал Паво.

— Паво! — прошипел в ответ Фалько, подавляя влажный кашель. — Свиток!

— Да, — поморщился он, отворачиваясь.

Он медленно подался вперед, чтобы заглянуть за угол во внутренний двор. Двое воинов-пуштикбанов болтали у высокого арочного дверного проема за фонтаном, который вел во дворец. Его сердце подпрыгнуло, когда Сура грубо протиснулся рядом, чтобы тоже выглянуть.

— Если эти двое не уйдут, мы не сможем рискнуть, — заметил Сура не слишком полезно.

В этот момент с арены внизу донесся рев, громче прежнего. Заинтересовавшись, двое стражников прекратили разговор и неспешно вышли со двора. Сердце Паво екнуло, и он нырнул назад, вжимаясь в стену; остальные сделали то же самое. Двое стражников прошли мимо них к краю горы и встали спиной к ним, всего в нескольких шагах.

«Толкнуть их?» — одними губами спросил Хабитус.

«Нет!» — в яростном унисоне беззвучно ответили Паво и Сура.

Вместо этого Паво жестом позвал группу вперед. Они проскользнули в тень внутреннего двора, держась поближе к стенам. Крадучись, они миновали фонтан и проникли во дворец.

Внутри было прохладно и сумрачно. Стены украшали цветочные узоры и резьба с изображением оленей, львов и слонов. Рельефы суровых персидских воинов и царей прошлого хмуро взирали на них сверху вниз. Полированная черная плитка под ногами казалась мертвенно холодной по сравнению с раскаленными камнями двора.

— Здесь пусто? — прошептал Паво, тут же прикрыв рот ладонью, так как шепот эхом отразился от высоких потолков.

— Сильно сомневаюсь. Но ты услышишь любого врага раньше, чем увидишь, — ответил Фалько. — Свиток не на этом этаже. Раб, который рассказал мне о нем, говорил, что спрятал его в сердце дворца. Комната на втором этаже, выходящая окнами на город. Найди лестницу.

Паво пополз вперед, вглядываясь туда, где этот огромный зал переходил в следующий, отделенный зияющей аркой. За ней он увидел основание пролета полированной мраморной лестницы.

— Сюда, — он махнул рукой, ведя их к ней.

Он замедлил шаг и остановился, услышав новый стук приближающихся шагов, сбегающих по лестнице. Двое. Он бросил взгляд на Суру и Хабитуса. Они поспешили вжаться в тени по обе стороны арки, скрывшись из виду с лестницы. Двое воинов-пуштикбанов быстро свернули из лестничного зала в этот, проходя мимо Паво и его группы. Сдавленный вздох облегчения сорвался с губ Паво, когда внезапно один из стражников остановился, похлопывая себя по поясу.

— Мой бурдюк с водой, — пробормотал он, поворачиваясь обратно к лестнице.

Его взгляд упал на четверых, притаившихся в тенях в углу. Лицо мужчины сморщилось, темные усы приподнялись, когда он набрал воздуха, чтобы поднять тревогу. Крик едва успел сорваться с его губ, как Сура вскочил и бросился на него. Инстинктивно Паво кинулся за другом. Пуштикбан наставил копье на Суру, который сделал ложный выпад, якобы ныряя в одну сторону, а затем ушел в другую, хватая древко копья и вырывая его из хватки врага. Паво добавил сокрушительный хук в челюсть. Перс рухнул, как подкошенный дуб. Другой стражник, находившийся всего в нескольких футах, бросился во двор, чтобы поднять тревогу. Сверкнув железом, Сура метнул копье павшего пуштикбана, словно дротик. Пика ударила воина в спину — она не пробила доспех, но сбила его с ног, и он ударился головой о плитку. Он затих. Сура напряженно выдохнул, встряхнул бросковую руку и покрутил головой, разминая шею.

— Игры в Адрианополе, три лета назад — лучший метатель дротиков. Жаль, что потом я напился и чуть не насадил судью одним шальным броском. Они за это отобрали мой призовой кошель. Свора ублюд...

Паво схватил друга за руку.

— Расскажешь позже.

Он забрал шамшир у потерявшего сознание пуштикбана, пока Сура подбирал клинок другого. Хабитус вооружился копьем. Они оттащили два обмякших тела в тень, затем Паво повел Фалько в зал с лестницей; остальные следовали по пятам. Лестница была широкой и вела вверх вдоль стен этого центрального чертога — почти в три раза выше предыдущего зала. Его взгляд остановился на второй из трех площадок.

— Сердце дворца, — пробормотал он, осознав.

Они поспешили на второй этаж и замедлили шаг на площадке. Стражников не было видно. Яркий луч солнца притянул взгляд Паво к главному залу этого этажа.

Паво осторожно шел первым, сжимая ячеистую рукоять персидского клинка. Они вошли в этот, самый роскошный из всех залов. Дальняя стена раскрывалась тремя высокими арками, открывая захватывающий дух вид на залитый солнцем Бишапур. Шелковые занавеси висели по обеим сторонам арок, перевязанные золототканой веревкой. Солнечный свет лился внутрь, озаряя позолоченный высокий свод и лес сокровищ, заполнявших пол. Это была эклектичная коллекция: мраморные скульптуры, резьба по порфиру, древние доспехи, щиты с перекрещенными за ними богато украшенными копьями, вазы с тонкой вязью, урны и изысканные шелковые драпировки. Каждый из них пробирался сквозь эту сокровищницу, затаив дыхание. Взгляд Паво зацепился за напольную мозаику, изображавшую отряд персидских всадников с густыми, напомаженными бородами и плюмажами на шлемах, спускающих тетиву луков. Воин на коленях перед ними принимал их стрелы в грудь — воин в римских доспехах. Паво сглотнул. Затем он поднял глаза и увидел, как Сура невольно попятился к одному из доспехов. Манекен был выставлен так, чтобы держать изогнутый клинок высоко над головой. Сура задел экспонат, и рука с клинком рухнула вниз, остановившись лишь в дюймах от его плеча. Его сдавленный вскрик мало помог успокоить нервы. Он приподнял бровь, глядя на Паво, и небрежно вернул руку в исходное положение.