Микроскопический сгусток живого,крошечней птицы, меньше, чем колос…Но, как руда, замерцавшая в недрах,в чреве уже прорастает твой голос.В темном потоке медленной кровизреет и ширится капелька-кокон,где совершается приготовленьежизненной пряжи из нервных волокон.Слипшихся век не умея расклеить,ты тяготишься предчувствием света,на волоске пуповины повисшийзашевелившейся в полночь планетой.Тычешься в мать изнутри, несмышленыш,тело ее населивший собою,выходец из пустоты небытийной,но наделенный отныне судьбою.
Круговорот
На трафаретной ветке сидя,поет стандартная пичуга,и лица лет стереотипныхнеотличимы друг от друга.В который раз увидит солнцекартину скомканной постели,и стол у тусклого оконцас одной строкой стихотворенья,и непроснувшихся объятийобряд поспешный повторенья.Все повторится: листья, птицы,и закатившееся солнцевернется в срок из-за границы.Любой поступок человечийразмножен в зеркалах столетийи потому увековечен.И море, обнажив скелетыистлевших рыб на лунном пляже,опять сомкнется в час рассветанад чернотой песков тоскливых…А та пичуга — не она линедавно пела в древних Фивах?
Гость
Лето провозгласило свою диктатуру,учредив сенокос на поляне опальной,и пришел ко мне в гости взволнованный ветери доставил из сельвы послание пальмы.И горячий настой ананаса и кофепобежал по артериям, напоминаяо земле, где струятся студеные змеии плодами на ветках висят попугаи.Где кокосы, качая нечесаной гривой,раскачали упругий гамак аромата,и плывет над зыбучими кронами небо,словно барка, гружённая снами и ватой.
Жизненная алхимия
Во мне живет старик и смерть мою готовит:дохнет — и превратились годы в пепел синий,во фруктах сахар разложился,и в органический мой лабиринт влетает иней.Иголками, и ветром, и бесцветным веществом он управляет, —тот гость, во мне устроивший засаду.Порой, когда я сплю, то слышно, как по капле льетсяв его кувшин какой-то эликсир ему в отраду.Своею желтой химией он выкрасил мне кожу,умерил он тепло моей руки,и не мое лицо я вижу в зеркалах, —его лицо: морщины и круги.Он в самой глубине свой заговор плетет,там, где мое нутро дрожит, как загнанные звери;и, меж веществ зеленых и реторт со льдомготовя смерть мою, он гонит годы в двери.
Собственность
Окно — вся собственность моя: онобыть хочет небом с полем пополами на своей границе хрупкой с миромприсутствие предметов отмечает.И вот кольчугой дерево одето,дорога света превратилась в шпагу,и зерна в шлемах на току воюютза жизнь свою, и без оружья птицамнапоминает пугало о том,что с мертвецом оно в прямом родстве.Недвижные, но юные колосьяготовы на пари бежать за ветром.Сорвавшись с места, пыльная спираль,как каторжным, деревьям вяжет руки(сообщничество трели и плода),и вот уж в звучном беспокойстве тонетзасеянных полей рисунок детский.Все — лишь таинственная страсть в движенье,страсть, чтобы жить: на пастбище коровыи травы — дети в школе у дождя.Окно что пристань неба. На еговоздушных неизменных плоскостяхвсе птицы — рыбы или отраженья,листва — осыпавшееся тщеславье,груженные посевом облакаидут, чтоб бросить на землю швартовы,а реки и растенья — остановкина их космическом круговращенье.
Иностранец
Непроницаемо и молчаливопространство льда лежит вокруг без края,и гаснут там пылающие знаки,и смысл земные языки теряют.Растений и селений протяженность, —одушевляет их лишь вездесущность ветра, —широты, сокращаемые ночью,забытые на карте сна меридианы, недра…Нет дружеского жеста птицы, или тучи,или обычной черепичной крыши густобровой.Немой монах зеленый в каждом дереве живет,и небо без зрачков глядит на мир суровый.Среди меняющихся лиц, растущих зданийищу в общенье с кем-нибудь спасенья,но горечь косточки скрывает этот плод,он остается у меня в руках лишь в форме тени.Ты, одиночество потерянное, найденное вновь,власть безграничную свою вручаешь птицам;невидимою силой охраняем,в твои интимные края могу я просочиться.Забыв о компасе и о земных наречьяхи небом подгоняемый с рассвета,вброд одиночество переходя, как реку,пересекаю я немую географию планеты.
Путешествие
Единодушно и сине моря восстанье:водные толпы его, соли собранья.Обвал за обвалом с разорвавшейся спайкойи молчанье внезапное, оборачивающееся чайкой.Море, с волненьем твоим я смешиваюсь в самом делеи с небом, что качается на твоих огромных качелях.От грома к сиянью как быстры твои перемены!На подносах своих предлагаешь ты цапель из пены.Словно мошки, в тебе миллионами искры светят,их свеченье — как будто теченье песков, иль светил, иль столетий.