Земное жилище, Андраде Хорхе Каррера

Земное жилище

Андраде Хорхе Каррера

Шрифт:

Ты — нищий синевы, король заката; конец твой так пылает над тобою, что ясно: ты уходишь без возврата. Отныне, только в память листьев стоя, забыв и жизнь, и зелень, и утраты, ты — лишь колонна мира и покоя.

Формы временного наслажденья

Нет чище в мире форм, чем плод и птица: в нем заперт мед, она — цветок полета; рискуя всем, она по небу мчится — бокал из перьев ангельской работы. Они у красоты своей в темнице, где мрак и лед — за каждым поворотом: дар сладости плода мгновенье длится, а горстка перьев падает в болото. Плод сорванный и птица без движенья, они калечат песнь и цвет вселенной, как формы временного наслажденья. Подвержены одной судьбе мгновенной, он хочет в аромат уйти от тленья, она — в полет сияюще-нетленный.

III

Ты — древо света

Из форм людских прекрасней и не снится; планеты цвет, сияющий итог крыла и розы, синевы, зарницы, того, что в каждой вещи скрыт цветок. Ты — древо света, колокол и птица, твой нежный голос — вскрывшийся поток; ты побеждаешь, мирная царица, мужского одиночества исток. Пусть древо сожжено, забыта мука, цветок распался в пепел, высох ключ и колокол стал только костью звука, — как музыка, вечна твоя натура, ты — аромат и эхо в ветре, луч, луч над разрушенной архитектурой.

Первоначальный язык

Шумящий твой язык тысячеротый, о лес, росы отец неизмеримый, и синий твой, река, бегущий мимо, земные называющий красоты. Плодов слова из запаха и дыма, цветочных губ, и век, и взоров взлеты, — все наполняет на земле пустоты и в цвете, в форме или в звуке зримо. Что пишет по земле червяк, белея? О чем предупреждает птичий крик, который в беспредельности возник? В твоей руке от жизни ключ. Смелее! Живи, уча прилежно словари простого мира, и потом умри.

Лондонская башня

Тауэр

О, долговечность камня и тумана! О, камень, плотный, как туман в аллее! Мир призрачный, без правды, без обмана, твой населяет сон, и он длиннее, чем жизнь людская… Эти стены встали навстречу смерти, — пусть она сильнее, пусть лживо от живых скрывает дали и разъедает двери и страницы, доспехи королей, солдат пищали. Бессмертна башня — авантюр гробница и мельница эпох, и эр, и славы! В конечном прахе навсегда сравнится оружье, диадема, блеск кровавый завоеваний, знамя поражений, и пепел городов, и кодекс права. Не ты одна в плену и в окруженье веков и туч дивишь нас постоянством воды — подрывника сооружений. На языке латинском и нормандском беседуют во тьме твои аркады с епископом покойным англиканским, чья тень идет, минуя все преграды, в сверканье факелов и шпаг холодных к реке, ища в забвении отрады.

Корсар, у Библии проси покоя!

Твое владычество теперь — преданье, а твой венец — лишь марево пустое. Хотя не кончено твое сказанье, но, пленник, смерть явилась за тобою. Топор тебе дал вечность в обладанье. О, башня знанья в горькой соли, в саже! Сюда приходят тени обреченных оплакивать безумье и пропажи. И тучи сторожат нас, осужденных на ту же кару пленника и стража, в земной тюрьме навеки заключенных.

Приметы парка Сутро

Это там, где бродят по аллеям гипсовые призраки. Там, где море и небо вытянулись по струнке в голубом карауле. Там, где вечность меняет золотые слитки времени на мелочь минут. Там, где грибы вытягивают шеи, пытаясь запеть, но превращаются в уши. Там, где фонтан проливается маленьким ливнем на каменное лицо Линкольна — будто слезы бегут по щекам истории. Там, где вода вгрызается в гроты, в которых обитают соннозавры и плавает амфибия-одиночество. Не надо спрашивать, почему в этой тюрьме столько птиц и деревьев, почему бушуют цветы в приступе ангельской ярости, для чего у розы от собственного аромата закружилась голова, и зачем голуби слетаются в стаи, тщетно пытаясь сложиться в мраморную статую, и к чему паук, словно крохотная пятерня, перебирает струны пыли, натянутые между сухими ветвями. Под вечер прошествует по аллеям вечерний звон, и день, уходя, забудет на скамейке одинокого человека — каменную гитару, на которой небо настраивает басовые струны крови. В этой тюрьме разрешается идти на все четыре стороны, но строго запрещено бросать под ноги шелуху сновидений, лазить по деревьям, кричать истошным криком, от которого жмурятся белки, ловить форель, незримую, как Рыба зодиака, а также произносить слова, от которых мгновенной смертью умирают перепелки и неизлечимо глухие грибы.

Обратный путь

Как географии учебник, листалась дважды жизнь моя. В той книге карты, сны и карты. В Америке проснулся я. Приснились мне селенья, реки? Как мог я столько стран узреть? Не три ль в дороге остановки: мечтать, проснуться, умереть? Я был средь статуй, засыпая, проснулся одиноким я. Где тени тех, кого любил я, любил ли кто-нибудь меня? О, география видений, магический волшебный стих! Я помню острова и лица, — их видел я, мечтал о них?

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Земное жилище

Андраде Хорхе Каррера

Шрифт: