Чтение онлайн

Я с трудом отдышалась, заставляя себя успокоиться. Ощущения, будто пол вагона муки разгрузила. С одной стороны, оно и понятно, сны-то не простые, а из другого мира. Попробуй-ка перенести информацию из одного мира в другой…

Стоп! А что это светится?

Надо мной висел маленький магический светлячок. И кто его послал? Я никого не просила. Маленький светящийся шарик медленно опустился на ладонь, и растворился.

Я потерла между пальцев, пытаясь понять – что это… А если, светлячок – моя работа? А если эти видения тоже моя работа? Да ну, ерунда.

Я встала и тревожно заходила туда-сюда по узкому проходу между кроватью и стеной. Меня переполняли чувства, в голове крутились суматошные мысли и подозрения. Такие сны мало напоминали игры подсознания. Они больше напоминают видеосъемку, слишком уж очевидные, материальные, натуралистичные… Может, и правда, у меня есть магия?

На моем лице нарисовалась усмешка, я покачала головой и подхватила со стула платье. Спать не хотелось категорически. Быстро оделась. Голова требовала действий, а что можно сделать глубокой ночью во дворце? Да ничего, разве что походить-побродить по коридору. Благо, эта часть замка охраняется, будь здоров как.

Я вышла из комнаты и прошла в игровую. Постояла у окна. У нас в мире такие же называют французскими окнами, от пола и до потолка.

Далеко-далеко шумел океанский прибой и яркой точкой светился маяк. Возбуждение от сна медленно уходило, но на его место пришла тоска. Папка! Мой дорогой папка, который был мне и отцом и матерью, и другом, и подружкой.

На глаза навернулись слезы, как же я по нему соскучилась. И можно представить, какой ужас перенес он. Наверняка, ему позвонили и сообщили о случившемся, не зря же он оказался в особняке Хорецкого.

Лишь бы он поверил, что Алиссия – это я. Пусть так и будет.

В соседнем зале пробили напольные часы. Я вспомнила, что вчера туда перенесли клавиорик. И сердечко опять дрогнуло. Все эти дни я облизывалась, пускала слюнки, поглядывая на него, но никак не могла придумать повод подойти и открыть крышку. А что я скажу, заиграв, к примеру, ноктюрн Шопена… Не-е, навряд ли он зазвучит на этом инструменте. Если только Гендель… Ой, Алиса, хватит мечтать.

Но, как говорится, если вожжа под хвост попала, то держись.

Небольшой зал, где теперь стоял клавиорик, находился еще дальше от апартаментов принцессы и ее фрейлин. Удачно. Я, как заговорщик, огляделась и потопала туда.

Большая комната стояла в темноте, даже толстые шторы прикрывали окна, но на тумбочке поблескивал серебряный канделябр. Рядом лежал коробок спичек для слуг. Я зажгла одну свечу и подошла к инструменту.

Душа заныла, пальцы слабо дрогнули, когда я открыла крышку и присела на банкетку. Провела ладонью по клавиатуре, оказавшейся всего из четырех октав, и нажала «до»…

Да, звучание далеко не то, что на рояле. Но о роялях нам даже не мечтать. Я встряхнула ладонями и задумалась… А что тут думать, конечно Гендель, конечно сарабанда.

Когда-то я самостоятельно ее выучила. Она не сложная, но потрясающе красивая. Мои пальцы дотронулись в аккорде до клавиш и заиграли.

И зазвучала музыка, торжественная и одновременно взволнованная, словно океан.

Не знаю, сколько я играла, тихо подпевая, то партию сопрано, то альта и выстраивая вместе с клавиориком многоголосие. Потом положила руки на колени и задумалась, что еще сыграть.

– Ты хорошо играешь, а поёшь и того лучше.

Сердце пропустило удар. Дыхание перехватило, я вскочила, чуть не опрокинув банкетку. Герцог Эльторский стоял в нескольких шагах от меня, прислонившись к стене и вскинув голову. Да уж, красивая поза, красивое лицо, хоть статую лепи.

Я не смогла промолвить слова. Вот, дура, попала!

– И где ты научилась так играть, приютская девочка?

Я промолчала.

– Расскажи, не бойся, - он подошел и указал на банкетку. – Сядь. И не молчи. Ты же не глупая и понимаешь, что должна рассказать правду. Я не кровожадный дракон, и не съем тебя. Я даже не дракон. Знаешь мою историю?

Ну, понятно, метод пряника. И если не подействует, то добавит кнут.

– Нет, не знаю, ваше высочество.

– Да впору тебе называть меня Аланом, приютская девочка Алиссия. Ты знаешь и умеешь то, чего не знаю я. Ты владеешь музыкой, у тебя прекрасный голос. А я в музыке не умнее деревенского пастушка. И, подозреваю, ты вполне образована.

Пряники-пряники… Мозг работал в ускоренном режиме. Надо срочно что-то придумать.

– Я жду, Алиссия, - он подошел совсем близко, потом пододвинул стул и сел напротив.

– Мне было пять лет, когда оказалась в приюте. Это все, что я могу сказать. Честно.

– Нет, не честно. Хочешь, открою один секрет?

– Нет! – Вырвалось у меня непроизвольно и резко. Он засмеялся.

– Ты дашь слово, что будешь молчать, только и всего.

– Я не выдержу пыток, не надо мне ваших тайн.

Он склонился ближе, оперев руки о колени.

– Твоя тайна может быть опасна для принцессы, я не смогу тебя оставить рядом с ней.

И я заплакала. А он протянул мне платок… Пряники-пряники.

– Я не опасна для принцессы, клянусь, - голос дрогнул. Я судорожно сглотнула и опустила голову.

– Верю, и все же. Это дело королевской семьи. Правду, Алиссия, - что-то подсказывало, что пряники закончились. Ощутимо повеяло холодом, и в груди застыл страх. – Не молчи.

Я подняла голову. Версий не было, ни одной. Если бы безответственная мамаша Алиссии подбросила ее в приют, хотя бы, лет в десять, я бы наплела три короба, что училась, пока была в семье. Но факт – неудобная вещь. Девочка попала в эту богадельню, когда ей было пять. И все, финита ля камедиа. Дело швах!

Я подняла на него глаза, в груди вдруг отпустило, словно откуда-то взялись силы, и я сказала.

– А если предположить, что я появилась из другого мира? – Вот я и сказала.

Он задумчиво пошевелил подбородком и откинулся на спинку стула.

– Серьезно?

– Абсолютно, как закон сохранения энергии, а так же теорема Пифагора. Я не вру.

Он встал, прошелся. Я чувствовала, что он в некотором смятении. В воздухе запахло тревогой и чем-то еще. Скрытой угрозой. Приближением бури. И я не ошиблась.