Чтение онлайн

– - По-моему, не очень, -- громко сказал мой знакомый. Все неприязненно уставились на него, но он не смутился:

– - Те, кому в жизни везет, не водят такси. Те, кому везет, сейчас еще спят. Они проснутся, когда мы вернемся в город, и поедут в наших кэбах в свои офисы -- продавать дома, нефть, кока-колу, акции. Бывают везучие бизнесмены, везучие актеры, адвокаты, а везучих кэбби не бывает. Здесь все неудачники...

Потупились, никто не сказал ни слова. Мне тоже стало не по себе. Бочком, бочком отодвинулся я в сторонку и по проходу между желтыми машинами спустился в бетонный, продуваемый ветром туннель.

Туннель этот вывел меня к вестибюлю аэровокзала, у входа в который тоже собрались таксисты. Они стояли полукольцом, в центре которого находились двое: один, с зубами из нержавеющей стали, сидел на гранитном выступе стены, а над ним громоздился буйвол, рот которого сверкал золотом, как сокровищница Алладина. Именно по этим зубам: золотым и железным, я догадался, что оба -мои земляки.

Острием булавки "Алладин" тыкал сидевшего перед ним кэбби в щеку:

– - Здесь и здесь -- одинаково?

Медицинский осмотр (?) в такой необычной обстановке сопровождался еще более необычным для врача и больного разговором:

– - Ты же идиот!
– - приговаривал врач, постукивая пациента по колену небольшим гаечным ключом, а пациент дрыгал ножкой и огрызался:

– - Так сделай меня умным!

– - А кто это может?.. Ты человеческий язык понимаешь: тебе нельзя работать.

– - А кто за меня будет платить?

– - Ты сдохнешь!..

Ко мне подошел грузин в кепке, промышлявший у отеля "Мэдисон":

– - Самолет уже приземлился, сейчас поедем.

Вровень с нашими лицами поднялся назидательный палец:

– - Не будем забывать, товарищи, что рейс международным: пассажиры должны пройти таможню...

Габардиновый, хоть и с бахромой на концах рукавов, макинтош. Такая же, видавшая виды, но некогда подобранная в тон велюровая шляпа.

– - Вы его знаете?
– - спросил я таксиста в велюровой шляпе, указав взглядом на "невропатолога" с золотыми зубами. Чуть приспустились веки, и это означало -- "да"...

– - Он врач?

Последовал едва заметный кивок. Очевидно, Габардиновый Макинтош привык к тому, что окружающие улавливают его ответы...

– - Почему же он работает в такси?

– - А что еще ученый человек может делать в этой вонючей Америке?

"Вонючей"?

Я не рискнул противоречить вслух, но и согласия с категорическим таким суждением не выразил. Это было расценено, как дерзость. Царапающий взгляд измерил мой рост:

– - Когда ты приехал?

– - Года три назад...

– - И до сих пор ничего не понял!
– - Габардиновый Макинтош закинул рукава за спину и зашагал прочь, а грузин в кепке покачал головой, осуждая меня.

– - Кто это?
– - поинтересовался я.

– - Балшой человек!
– - с печалью ответил грузин и вернул разговор в заглохшее было русло: -- Земляк, я тоже не сразу раскусил этих американцев.

И он добросовестно, обстоятельно принялся растолковывать мне разницу между обманчивым первым впечатлением, которое американцы производят на доверчивого эмигранта поначалу, и тем, что они собой представляют на самом деле.

Трудолюбивый грузин начал водить желтый кэб на второй день по приезде, хотя по-английски не понимал ни слова, а Нью-Йорка, разумеется, тоже не знал:

– - Пассажиры, ты же сам знаешь, смеются, дорогу показывают, "типы"27 хорошие платят. Но я тогда еще глупый бил, думал: какие добрые, какие хорошие люди!

Поумнел грузин примерно через неделю, когда его с женой пригласила на обед чета волонтеров, помогавших новоприбывшим из России:

– - Абикнавэны абет. Суп -- из пакетика, турка28 -мороженая. Павериш, я это кушат нэ мог. Варенья немножко скушал, чаю выпил, гаварим спасибо и пошли в синагогу...

Однако, вовсе не обед -- скромный или неудачный -- задел грузинское самолюбие, а то, что после службы в синагоге, когда евреи столпились на крылечке, -- и тут я своему приятелю вполне поверил, -- стали волонтеры отчаянно хвастаться своим гостеприимством. Познакомьтесь, это семья евреев из Советской Грузии; мы их только что обедом угощали... Рассказ сопровождался подмигиваниями и перешептываниями: можете, дескать, представить себе, какой это был обед и как наши гости, дай им Бог здоровья, уписывали американские вкусности!.. Именно тогда у грузина в кепке открылись глаза, и он понял, что Америка -- ванючая, и народ в ней живет -- ванючий!

– - Приходим домой, я говорю жене: сделай стол!

– - Какой стол?

– - Абикновэны! Ты видел когда-нибудь грузинский стол? Я поддакнул, и грузин продолжал:

– - Делает жена стол, я звоню этим валантерам: приезжайте!.. Пачиму праздник? Просто покушаем вместе. Вчера мы у вас кушали, сегодня ви у нас покушаете. Только, пожалуйста, позвоните своим друзьям и пригласите их тоже.

– - Каких друзей пригласить?

– - Каких хотите! Пригласите десять человек, двадцать человек, а еще лучше будет, если пятьдесят человек!

– - Нет у нас столько друзей, -- удивляются волонтеры.

– - А вы позовите соседей. Позовите своих детей. Дети у вас ест, соседи ест -- всех зовите!

Ни детей, ни соседей волонтеры не привезли, но сами приехали. Зашли -ахают: "У вас, наверно, свадьба. Почему же вы не сказали, мы бы привезли подарки...". А жена-грузинка, провозившаяся в кухне, не приседая, добрых часов двадцать, хохочет:

– - Какая свадьба? Ми каждый день так кушаем...

– - А что НЭ скушаем, -- сверкнул глазами глава кавказской семьи, -- в помойное ведро вибрасываем! К нам присоединился еще один кавказец:

– - Им трудно понять, как ми жили...

Эти "им" относилось вовсе не к волонтерам и вообще не к американцам. Незнакомый грузин имел в виду меня. В отличие от остальных эмигрантов, кавказцы не считали себя "русскими". "Мы не из Советского Союза. Мы из ФРГ, -- шутили грузины, -- из Федеральной Республики Грузии".

– - Маленький пример, -- сказал вступивший в наш разговор грузин, поясняя свою мысль: -- Допустим, я захожу в парикмахерскую. Побрили, сделали компресс, массаж, я встаю, ничего не плачу, говорю спасибо. Мне отвечают: пожалуйста, уважаемый!.. Прихожу в другой раз, сделали маникюр -- "Спасибо".