Чтение онлайн

– -- Само собой.

– -- Так это же хорошо.

– -- Нет. Это конец.

– -- Почему? – Не поняла я.

«Потому что только Аурелиус способен провести снятие Блокирующего Покрова, не отправляя тебя в Инопространство вместо Эстеллы».

Но разве Жемчужная Триада…

«Нет. Им нужна твоя мать. Как и всем остальным».

Но они же сказали…

«А что они должны были сказать? «Извини, нам все равно придется тебя убить, но ты не расстраивайся»? Я получил подтверждение того, что Тамита управляет этой «нелегальной» организацией. Что все объясняет».

– -- Давай с самого начала, – я села на кровать, скрестив ноги. – Мы не торопимся.

Лэйкер вздохнул, повернувшись на стуле.

– -- Эстелла лэ Деборо стала императрицей Илминра, когда вышла замуж за царствующего тогда Камерлия лэ Латуа. Ей было шестнадцать фэйли.

– -- Лэ Латуа? Кто-то из фамилии эм-Латуа?

– -- Цамерий – твой сводный брат.

– -- О… то есть… Как? – Я практически лишилась дара речи. – Он знает?

– -- Конечно.

– -- Но как? Что… в смысле, продолжай, я пока немного в себя приду… Но почему он ничего не сказал? И вообще… Извини, продолжай.

– -- С момента пышной церемонии бракосочетания прошло меньше двух фэйли, когда еще молодой Камерлий скоропостижно скончался. Причину смерти так и не установили: император был найден мертвым в своей постели, будто просто уснул и не смог проснуться. Совершенно без причин, чего не бывало со времен Затмения. Юная Эстелла возглавила Илминр, а малолетний Цамерий, уже потерявший мать при рождении, в возрасте шести фэйли лишился еще и отца. Лэ Деборо предложила официально усыновить сироту, но мальчик категорически отказался. Практически сразу после поминальной церемонии он выразил желание вернуться в фамильный особняк. Но отъезду малолетнего эм-Латуа помешала череда загадочных смертей, потрясшая Илминр.

– -- Погоди. Эм-Латуа? Почему не лэ Латуа? – Перебила я. – Разве сын императора не должен именоваться официальным претендентом на престол? Или… я чего-то не знаю?

– -- Камерлий не издавал указов о престолонаследии. Он не планировал умирать так рано. А Эстелла даже не думала что-либо предпринять в пользу пасынка после публично нанесенного ей оскорбления: Цамерий заявил на церемонии окончания траурных мероприятий, что, как он выразился, «с этой лицемерной, честолюбивой и жестокой женщиной он захлебнется в проливаемой ею крови раньше, чем поступит в Академию». И это после того, как лэ Деборо предложила ему усыновление и включение в претенденты на престол после достижения совершеннолетнего возраста. Как ты понимаешь, мотивировать отказ таким образом стоило мальчику впоследствии многих проблем.

– -- Так и сказал? – Сознание попыталось наложить своими глазами увиденный и только что возникший образы друг на друга.

– -- Мало кто тогда мог представить, насколько пророческими окажутся его слова.

– -- «Загадочные смерти»?

Лэйкер кивнул.

– -- Одна за другой сразу несколько высокородных фамилий полностью вымерли. Без видимых признаков насилия или болезни, в точности как Камерлий. Среди жертв оказались все родственники лэ Деборо и эм-Латуа. Вскоре смерти прекратились, и Фельмориин понемногу начал оправляться от необъяснимого кошмара. А потом в столице появился Дамрий. И империя принялась захватывать новые миры, целые системы, нарушая все акты межмирового права. Давление Конгресса Эстелла игнорировала с таким высокомерием, что прочие ключевые миры объединились в военную коалицию для возможной обороны собственных границ, а в неотвратимости будущей войны уже мало кто сомневался. Но, даже объединившись, никто не решился выступить первым. Текландт тогда серьезно отставал, болезненно переживая поражение в последней войне. Хэмнха поглотил экономический кризис, как и Абиав. А Кальтиринту, как всегда, было, по существу, все равно, что происходит за его пределами. К тому же все боялись Илминра. Воевать с самым высокоразвитым в Клиадральном плане миром и его Богами – самоубийство. Даже сейчас, с учетом явного прогресса технологий, противостоящих Клиадре, Текландт потерпел бы поражение в первый же нермт войны, подключи Чудики своих Богов. Хотя цена такой победы была бы высока.

– -- Боги? Настоящие Боги?

– -- Самые настоящие. Илминр – религиозный центр Веселес. Только в Фельмориине представлено около полутора тысяч культов, не считая родственных им сект и ответвлений. В отличие от многих других миров, в Илминре Боги обретают материальное воплощение. Они более чем реальны. Все, что верующие называют чудесами, откровениями, проявлениями воли высших сил для Чудиков – обыденность. Больные приходят в храм и исцеляются, совершивший грех непременно расплачивается за содеянное, если не успевает заслужить прощение, мертвая земля, благодаря молитвам, оживает, на страждущих нисходит искупление, на созерцающих – озарение. Такая вера больше похожа на знание. Соблюдение определенных правил открывает дорогу к блаженству, нарушение табу жестоко карается здесь и сейчас, Богами, которых можно увидеть, если они сочтут нужным провести демонстрацию.

– -- Каким же беспорядочным должен быть такой мир! А если интересы Богов и верующих в них столкнутся, что тогда?

– -- Любые Боги порождаются лиренами. Опять же лирены дают им силу творить так называемые чудеса. Вера и есть эта сила. То, на что не способен один, воплотит создание, впитавшее силу тысячи. То, на что не способен Бог с тысячью последователей, воплотит Бог с миллионами служителей.

– -- То есть, у кого больше верующих, тот и правит Веселес?

– -- Миры устроены так просто, верно? Кто сильнее, тот и выживает.

– -- И на что способны такие Боги?

– -- Практически на все. Но за свою помощь они берут не только силу, выраженную в вере или знании, почитании или презрении, даже простом упоминании. За великие деяния Боги требуют соразмерные жертвы. До Дамрия Илминр не проявлял такой экспансивной активности много фэйли именно по этой причине: без поддержки Богов выстоять против коалиции ключевых миров невозможно, но такая поддержка обходится слишком дорого.

– -- Дамрий? Кто это?

– -- Никто не знает. Однажды во дворце Фельмориина Чудики увидели, как молодая Эстелла, заливаясь звонким смехом, прогуливалась в компании красивого незнакомца. А после мало кто натыкался на них по-отдельности. Все вопросы о пришельце, прямые или косвенные, императрица игнорировала. Усиление внутренней полиции, включая тайную, отбило желание настаивать на ответах. Все, кто лично сталкивался с Дамрием, заявляли, что видели перед собой воплощенный идеал красоты, обаяния, силы, но никто не мог после встречи вспомнить не то что Сущностный Образ, но даже черты лица молодого Чудика, не указывающего принадлежность к какой-либо фамилии. Ходили слухи, что в Фельмориине появился кто-то из Хранителей Веселес. Как показало настоящее, они были верны. С тех пор Избранные Посвященные не выпускали Илминр из пристального внимания.

– -- Цамерий рассказывал об Одержимых, – я подтянула было колени к груди, но приглушенная боль в боку быстро меня переубедила.

– -- Когда? ­– В голосе Лэйкера вместо любопытства сквозило неподдельное удивление.

– -- Сразу после того, как ты посредством Серого Шепота пообщался с Хамих-Кирар. Я никак до тебя докричаться не… ты не знаешь?

– -- А что, похоже на обратное?

– -- Цамерий показывал мне Ангелов, а тут появляется это чудовище из Хэмнха с какими-то странными…

– -- Что он тебе сказал?!

Перекошенное лицо Лэйкера ввергло меня в ужас.

– -- А-а… Кто? Цамерий?

– -- Хамих-Кирар! Что он тебе сказал?

– -- Ты не можешь забраться в мою память?

– -- Там пусто, иначе я не паниковал бы сейчас.

– -- Я ничего ему не обещала и не говорила, – скорее для собственного успокоения прошептала я.

– -- Поэтому я и спрашиваю, что ОН тебе говорил?

– -- Ничего особенного.

– -- Аня.

– -- Ну, так… Он сказал, что есть простой способ тебе помочь…

– -- Мне не нужно помогать.

– -- Нет, Лэйкер, ты не прав.

– -- Не хочу с тобой спорить. Что он предлагал?

– -- К… Кальтиринтский Брак.

Лэйкер уставился на меня ничего не выражающими глазами.

– -- С тобой, я так понимаю.

Почему-то от спокойного тона мне стало совсем жутко.

– -- Ты знаешь, что предлагаешь?

Сглотнув, я покачала головой.

– -- Ты предлагаешь мне тебя убить.

– -- Убить?

– -- Убить, – без единой эмоции в голосе повторил он. – Даже хуже.