Чтение онлайн

Например, о той же Эстелле. Или о том, почему из всех миров Веселес Цамерий выбрал именно Нимею в качестве основного места жительства. Нет, серьезно, почему Нимею? Насколько же гадко, тяжело и безысходно должно быть внутри, чтобы комфортно ощущать себя в безликом каменном мешке? Тут настолько просто можно было погрузиться в апатию, будучи в великолепном настроении, оптимистично настроенным и неунывающим по жизни, что казалось странным, как город еще не превратился в некрополь.

Эм-Латуа держался все так же холодно и отстраненно, великолепно ориентируясь в невероятно сложных для навигации улочках города, компенсировавшего размеры путаностью лабиринтов-домов. То и дело из толпы его кто-то окликал, приветствовал, о чем-то спрашивал, за что-то благодарил. Неудивительно, лирен фиолетовой категории в любом мире – практически бог, что говорить о Нимее.

Очередная спираль оборвалась зияющим чистой темнотой проходом, и наша небольшая компания двинулась по восходящему тоннелю. Снова мгла, холод и неизвестность. Я старательно гнала прочь мысли о таящихся в укромных местах уродливых тварях, но все равно вздрагивала от каждого шороха. Этот мир угрожающе сильно действовал на психику.

Оказавшись вне поля зрения исчезнувшей вместе с братом Мириам, Эримонд заметно приуныл, плетясь с тихими ругательствами позади. Я так и не добилась от Лэйкера полноценного рассказа о том, кто это вообще такой. Спрашивать лично не хотелось совершенно – что-то отталкивающее было в этом молодом оппозиционере: то ли сквозящее презрение к окружающим, еще более отвратительное из-за своей необоснованности, то ли поразительная беспардонность, такая же неуместная. Тем более, Эримонд открыто заглатывал пластинки, шарики, порошки и прочую дрянь, определенно наркотическую, выуживаемую им из глубоких карманов (нашел же способ достать эту гадость в совершенно незнакомом мире). Уму непостижимо, как с такими дозировками он сохранял способность не только самостоятельно передвигаться, но и осмысленно говорить.

– -- Не поднимайте глаза к небу, – предупредил Цамерий. – Мы выходим не поверхность, а солнце еще над горизонтом.

Я послушно уставилась себе под ноги, сопротивляясь обуревающему желанию поступить наоборот. Темно-синий мрак скалистого ландшафта встретил нас в компании сильного ветра, такого ледяного, будто в паре сотен шагов от нас простиралась арктическая пустыня. И чей-то пристальный взгляд. Цепкий, немигающий. Неживой. Очень хотелось обернуться, чтобы поймать его, но что-то мне подсказывало, вместо глаз я увижу воплощение тьмы в огромной окружности. Черное солнце, с ним, определенно, не все в порядке. Готова поспорить, это не мертвая звезда, завершающая цикл своего существования, обращающийся в черную дыру кусок инопланетной материи. Это существо, разумное и дикое, живое и мертвое. И оно может забрать не только глаза, если поддаться соблазну.

Впрочем, скоро мысли без посторонней помощи переключились на необходимость следить за «дорогой»: острые выступы Радужной породы явно не заботились о том, чтобы облегчить нам четверым задачу по их преодолению. Ох, как я пожалела, что рассталась с текландтскими «галошами». В мягких туфлях любая неровность ощущалась так, будто я шла босиком. И как Чудики в них ходят? Видимо, так же, как и спят на жестком камне в кельях без окон. Мазохисты.

Спустя некоторое время мое внимание привлек яркий свет впереди – это мы обошли широкую скалу, закрывающую обзор. И я увидела каньон. Зрелище было непередаваемое. Гигантская трещина рассекала простирающееся на сотни километров плоскогорье тремя росчерками, будто местный бог, будучи еще ребенком, решил нарисовать на гористом холсте снежинку, но, увидев первые результаты творческого порыва, передумал продолжать и оставил, как есть. Причудливая расселина вытянулась до самого горизонта, освещаемая чем-то из глубины: источник ровного белого света определить было сложно. В этом свечении чудилось смутно знакомое, тревожное нечто, память о котором я с удовольствием оставила бы на самом донышке сознания, но…

– -- Откуда этот белый свет? – Вырвалось у меня.

– -- Какой свет? – Удивился Эримонд.

– -- Вон тот. Разве не видишь?

– -- Радужные Камни, – сухо прокомментировал Цамерий. – Естественный Клиадральный Аккумулятор.

Ах да. Пункт 11. И у меня белая категория. Эм-Латуа, значит, должен видеть фиолетовое сияние. Ну а Эримонд – ничего, понятное дело.

– -- И что? – Как и следовало ожидать, Механику слова о Клиадральном Аккумуляторе мало что прояснили.

Цамерий промолчал. Похоже, Эримонда тут все недолюбливают.

– -- Ты не Чудик, вот и не видишь ничего, – решил ответить Лэйкер.

– -- Но она тоже не Чудик, – парень возмущенно указал на меня рукой.

– -- Она Чудик.

– -- Ну конечно. Я похож на идиота? Я знаю, как выглядят Чудики. У меня образец перед глазами.

– -- Ты не владеешь Клиадрой, поэтому не видишь.

– -- Издеваешься?

Лэйкер с едва ощутимым раздражением проигнорировал вопрос.

– -- Можно подумать, отсутствие Клиадрального Зерна сразу делает из лирена неполноценного урода, – обиделся Эримонд.

– -- В твоем случае владение Клиадрой вряд ли что-то изменило бы.

– -- Ты на что намекаешь?

– -- Здесь я вас оставлю, – Цамерий притормозил у небольшой выемки в скале. – Когда вы пересечете границу, время для вас потечет быстрее, чем в реальности, но лучше не задерживайтесь. Духи тянутся к Духам. Чем дольше вы среди мертвых, тем тяжелее их покинуть.

Ограничившись таким мотивирующим напутствием, эм-Латуа сел, прислонившись спиной к скале, скрестил ноги и надвинул капюшон на глаза. Я вопросительно уставилась на Лэйкера. Неужели он останется здесь до нашего возвращения? Здесь, посреди каменной пустоши, под солнцем, поглотившим все живое на планете? В темноте. Один. Мне и в компании не по себе от страха и холода. Но Лэйкер безучастно отвернулся, и нам оставалось только двигаться дальше, осторожно начав спуск по ветхим, явно давно не использовавшимся ступеням, вырубленным прямо в скале. Что же, раз есть ступени, значит, кому-то они были нужны. Не знаю только, обнадеживает ли сей вывод или настораживает, потому как со стороны, наверное, казалось, что мы спускаемся в ад.

Первый же шаг отозвался гулким скрежетом поддающегося давлению камня, и у меня все поплыло перед глазами. Но лестница, вопреки угрожающему стону, не обвалилась. Мысленно скрестив пальцы, я перенесла вес на другую ногу. Следующее неуверенное движение вниз вызвало новую волну угрожающего треска, и снова без серьезных последствий, не считая дребезжащего эха, от которого хотелось заткнуть уши. И так раз за разом.

Вынуждена констатировать, среди всех немногих посещенных мною уголков Веселес этот пугал меня больше всего. Честное слово, на Кладбище было не так страшно, как здесь. Узкая грубая лестница с трудом умещала одного лирена на ступенях, каждая из которых была готова рассыпаться в любой момент. Постукивание падающих камешков в такт нашим шагам и тревожный треск под ногами действовали не самым успокаивающим образом на нервы, уже порядком расшатанные. Нужно ли упоминать о высоте? Краем глаза взглянув по правую сторону крутого спуска, я еще сильнее вжалась в холодную стену: дно терялось в ярких потоках света, сердце дергалось где-то в районе глотки. Такими темпами я начну заикаться уже через пару часов. Или заработаю неврастению. Или все-таки навернусь с очередной ступеньки. Даже не знаю, что вероятнее.

Моего терпения хватило всего на десять минут. Так, что там по этому поводу говорилось в лекции по психологической аккомодации?

Небольшим усилием приведя в движение с самого Левера почти не функционирующие легкие, я сделала глубокий вдох, чуть прикрыла глаза и медленно выдохнула. Продолжая перегонять по трахеям сухой горьковатый воздух, я несколько раз повторила ключевые слова, запускающие механическое программирование сознания. Сейчас телу можно доверить обеспечение безопасности спуска. К счастью, инстинкт самосохранения является базовым, а подсознание слишком принципиально, чтобы махнуть на меня рукой и сбросить надоедливого подопечного «отдыхать». Надеюсь.

В состоянии, близком к полудреме, я отметила стремительно нарастающую плавность движений и почти полное спокойствие. Ладонь опытным поводырем повела меня вниз, скользя по неровностям камня. Сознание постепенно отстранилось от процесса, бесстрастно наблюдая за смелыми шагами не ведающего страх тела. Как жаль, что самые эффективные техники контроля сознания такие опасные – если переусердствовать, можно начисто стереть то, что называется личностью. А иначе некоторые алгоритмы я бы даже не останавливала.

Спустя какое-то время лестница закончилась уходящим вглубь скалы проходом, и я с нескрываемым облегчением свернула в темный коридор. Теперь тоннели перестали казаться мне самым страшным, что есть в Нимее. То ли еще будет. И, подумать только, мы спускались целую вечность, а не достигли и середины глубокого каньона. У него вообще есть дно?

– -- Мы на верном пути? – На всякий случай решила уточнить я, деактивируя программирование сознания. – Не хотелось бы возвращаться той же дорогой в случае чего.