Жемчужная Триада
Шрифт:
Избранные воюют друг с другом?
– -- Об отношениях Хранителей мало что достоверно известно. Ты сама несколько нермт назад сомневалась в их реальном существовании. Мы знаем только то, что из-за идеологических разногласий они разделились на две фракции. Одну из них возглавила Тамита, вторую – Вимерглий. В чем суть разногласий – об этом тоже никто не слышал. Две стороны не то что бы враждуют. Боюсь вообразить, во что превратилась бы Веселес, начнись настоящая война между Хранителями. Но, по крайней мере, не действуют сообща. Даже этой информацией обладают очень немногие. Для всех лирен, включая приверженцев Храма Охоты, Избранные едины.
– -- Они же выдают себя за судей Веселес, так? – Уточнила я. – Контролируют сохранение баланса или что-то в этом роде. Но зачем, если Веселес сама, внутренними механизмами регулирует мировые силы?
– -- Избранные – боги. И делают, что хотят. В их власти одной мыслью уничтожить все ключевые миры разом. С таким противником сложно договариваться. Если они заявляют, что сохраняют баланс сил – пусть. Только бы они не переусердствовали, как это вышло с Илминром.
– -- Это был переворот?
– -- Это было настоящее побоище. Чудики стараются не вспоминать то время. За одни сутки империя потеряла все: свой статус, главу, колонии, репутацию, лирен. Много лирен. Пала вся свита Эстеллы и больше половины защитников Фельмориина. Мощное, сильное, казалось бы, непоколебимое государство обратилось в беспомощную куклу так легко, будто во сне, где самые невероятные вещи происходят вопреки здравому смыслу и не вызывают этим удивления. Избранные силой установили новый порядок и ревностно следили за его поддержанием. Да и сейчас следят. А Веселес сделала вид, что все в порядке, и ничего особенного не случилось.
– -- Странно, – задумалась я. – Зачем они сделали это открыто? У Избранных Посвященных достаточно сил, чтобы управлять мирами, не показываясь на сцене, если я все правильно поняла. К чему такая демонстрация?
– -- Намекаешь, что, кроме угрозы расширению империй и утверждения авторитета, как ты сказала, судей Веселес, есть что-то еще?
– -- Что если это угроза не подобной экспансии, а чему-то другому? Что еще делала Эстелла, кроме завоевания колоний? И зачем?
– -- Мне еще десяти лет тогда не было. И я занимался далеко не государственными делами. В нашем распоряжении только слухи. Хотя, – Лэйкер нахмурил брови. – Я подумаю над этим.
«Возможно, стоит обратиться к Абиав – их миры свободны от протектората Избранных. Как им это удалось – неизвестно. Никто в здравом уме не станет распространять подобную информацию. Однако кое о чем их можно попросить. У Кланов Абиав свои понятия о благородстве и великодушии. Найдем ключ хотя бы к одному замку – сбросим все оковы. Та же Тамита после смерти Торел-Юкора получила доступ к Жемчужной Триаде, пусть и ограниченный. Этого ей достаточно, чтобы направлять действия организации по своему усмотрению. Правда, кое-кто ей мешает».
Кто?
«Как ни странно, Нийрав. Когда я его увидел в первый раз, сразу понял – Чудик не так прост, как кажется. Не ожидал, что настолько не прост».
– -- Но не думай об этом, – Лэйкер поднялся со стула и остановился у арки выхода. – Постарайся уснуть. Завтра мы отправимся в зону, мало похожую на реальный мир. Хватит с тебя и услышанного.
– -- Мы – это…
– -- Ты, я и Эримонд.
– -- Эримонд тоже?
– -- Как и сказал Аурелиус.
Мне не понравился такой тревожный тон.
– -- Ты что-то не договариваешь.
– -- Я не говорю того, в чем не уверен.
– -- Зачем ты вообще взял его с собой? И не убеждай, что он сам умудрился вырваться из Левера – ты бы не допустил этого, если бы захотел. И… водоросли оказались на беспомощном в Клиадральном плане Механике не случайно. Моральные дилеммы тут вряд ли имеют место. Так в чем же причина?
Лэйкер несколько секунд молчал.
«Я очень жестокий лирен. Может, потому что наполовину Демон. Может, кровь здесь не имеет значения. Есть вещи, за которые я себя ненавижу. Некоторые из них приходится повторять раз за разом. И за это я ненавижу себя еще больше».
Глава 4
Эиннар, похоже, никогда не засыпал: в какое бы время суток я не высовывала нос из своей темницы, передо мной была все та же картина суеты и бурлящей деятельности. А было бы любопытно взглянуть на каменный город, черные спирали улиц которого безжизненно пусты. Вот только неписаный обычай ключевых миров требовал, чтобы торговля велась без демонстрации товара, и все переговоры имели место непосредственно перед спрятанными в вырубленных кельях лавками, поэтому гомон становился непременным атрибутом подобных «купеческих» районов во многих уголках Веселес. Исключения составляли нелегальные предметы торга: их Клиадральные проекции так безнаказанно не продемонстрируешь, нужно знакомиться с образцами в особых, законспирированных целым рядом плетений помещениях. Тем более что за качество официально никто не отвечает – все нужно проверять самому.
В поход мы собрались быстро и молча. Гнетущее настроение и почти безнадежные перспективы к веселью не располагали, всем просто хотелось как можно скорее покончить с этим и покинуть место вынужденной изоляции. Нет, конечно, взаперти нас никто не держал – я даже успела предпринять несколько вылазок в город. Только Эиннар по размерам не превосходил даже Пункт 11, а замкнутое пространство искусственной пещеры дополняло очевидное сходство поселения с тюрьмой. Прекрасное место для развития клаустрофобии, однозначно.
Глобальные политические сдвиги в ключевых мирах сказывались даже в такой глуши, как Нимея – в воздухе висело тревожное ожидание чего-то грандиозного, это можно было прочесть и на лицах торгующихся, и между слов распускающих сплетни бездельников. Все что-то предчувствовали и строили предположения, переговариваясь полушепотом, а я слушала, запоминала, размышляла, пока позволяло время.
До безымянного Легендарного места нас провожал один Цамерий. Ну, как один. Визуально – один. Фактически эм-Латуа концентрировал в себе силы едва не трети всей Жемчужной Триады. При необходимости он мог без напряжения обратить в пепел и пыль половину Нимеи, принудительно втянув связанных с ним Чудиков в Резонанс. Полагаю, Нийрав не шутил, утверждая, что возглавляемая им организация может побороться с Избранными Посвященными. Страшно лишь предположить, чем эта борьба обернется для Веселес. Вряд ли локальными жертвами.
Мне все хотелось заговорить с красноволосым Чудиком, но я не знала, что ему сказать. Если взглянуть правде в глаза, моя мать убила его отца, а потом и остальных родственников. Скорее всего, даже этим дело не ограничилось. И что тут скажешь? Формально моей вины здесь нет, но… Цамерий должен был ненавидеть все, что несет отпечаток фамилии эм-Деборо. Меня – тем более. Не было ничего удивительного в том, что меня аккуратно, практически незаметно избегали. А сколько всего хотелось его спросить…