Чтение онлайн

— Построить? — расхохоталась мать. — Что ты собралась строить? Бордель?

Я перевела дух, еле сдерживая слезы.

— Я была дружна со Стиром, — произнесла я. — С моим любимым старшим братцем. Вероятно, он мог бы помочь мне…

— Что?! Стюарта захотела впутать в это?! — заверещала мать, как резаная. — Даже не смей думать! Сбежала сама, нарвалась на гнев герцога, так не думай, что брат за тебя станет вступаться! Позор семьи! От мужа сбежать, это ж надо такое устроить!

Меж тем все мои братья и сестры дружно выбежали из дома, и теперь, выстроившись в шеренгу, как утята, слушали нашу перебранку.

Стюарт тоже был тут.

За год он вырос, возмужал, раздался в плечах.

Его волосы кудрявой шапкой лежали на голове.

Синие глаза смотрели из-под насупленных широких бровей упрямо.

Он стал очень привлекательным юношей, так похожим на отца.

— Да что за сердце у тебя, — в отчаянии вскричала я, — что ты не хочешь выручить свою дочь?! Разве я много прошу?

— Мне тоже в доме не помешают крепкие мужские руки! — сварливо ответила мать. — К тому же, на Стюарта у меня свои планы! Очень скоро он мне понадобится.

— Что за планы? — с холодеющим сердцем спросила я.

— Не твое дело! — окрысилась мать.

Стюарт хмуро промолчал, стыдливо опустив взгляд.

А младшие дети, еще толком не понимая, что говорят, наперебой закричали:

— Его хочет в мужья соседка! Она не совсем молодая и не очень красивая! Но сердце у нее доброе! Она обещала нам всем по десять серебряных в приданое! И еще матушке тридцать!

— Ты с ума сошла?! — в ужасе закричала я. — Ты что… ты продаешь своих детей богачам, как породистых щенков?!

Я оглянулась на братьев и сестер.

Они стояли чистенькие, ухоженные. Одетые небогато, но опрятно и ладно.

Мать это умела — опрятность превратить в привлекательность и красоту.

И, пристроив выгодно замуж меня, она вдруг поняла, какое богатство заключено в ее детях. Натан — это же просто ходячая реклама! Разве кто-то откажется породниться с герцогом, хоть и опосредованно?

— Я их растила и кормила, — зло выдохнула мать, щуря глаза. — Так что только мне решать, что с ними делать!

Она оглядела меня деловито и снова ткнула в мою сторону лопаткой.

— Бракованный товар, — издеваясь, произнесла она. — Ну, да ничего. Может, еще раз удастся продать тебя герцогу? Хоть мешочек серебра, но он за тебя, негодную, отвалит.

И она цепко ухватила меня за руку.

Ужас накатил на меня.

Я ощутила себя пятилетней девочкой, которую тащат, чтоб закрыть в чулане за провинность.

И братья с сестрами так же безучастно наблюдают.

И помочь некому…

— Запру тебя, мерзавку, — пыхтела она, волоча меня в дом, — и пошлю к его светлости гонца. Мигом тебя пристрою.

— Мама, не надо! — в панике прокричала я, упираясь.

— Пошла, мерзавка!

— Мама! — вступился Стир.

Он единственный всю жизнь меня защищал.

Получал за это, но все равно раз за разом вступался.

Вступился и сейчас. Но мать было не остановить.

— Закрой рот, щенок! — рявкнула она. — Не то пойдешь подыхать от голода под забор! Никчемный огрызок… В своем доме я не потерплю непослушания и разврата! Эта мерзавка опозорила нас! Значит, заслужила розог!

— Да ты с ума сошла?! — закричала я. От мысли, что она сейчас меня привяжет и будет пороть, меня затрясло, слабость и тошнота подкатили к горлу. — Я беременна!

— Ахах, уже? Значит, нужно выколотить из тебя нагулянного ублюдка перед тем, как вернуть герцогу! Это будет тебе добрым уроком! Эй, там, принесите вожжи. Сейчас я почешу ей спину как следует!

— Ты что, не слышала, — гневно воскликнул Стир, шагнув к нам. — Он убить ее хотел! За что ты собралась ее наказывать!

— Вранье! Его светлость не мог такого пожелать! Вот приструню ее как следует и верну мужу!

— А если не вранье? А если все же убьет?!

— Значит, туда ей и дорога! — провопила мать, выкручивая мне руки. — Такой позор с порядочной семьи можно смыть только кровью!

Словно кровавая пелена упала на мои глаза.

Силы утроились, и я легко стряхнула с себя материны руки.

От боли она вскрикнула — кажется, я ей вывихнула палец.

Но одним вывихнутым пальцем ее было не пронять.

Она снова потянула ко мне руки, норовя вцепиться в волосы.

Но я не позволила этого сделать.

Еще и вкатила ей хлесткую пощечину, от которой мать так и покатилась по своей зеленой нарядной травке.

Она попыталась встать, но я с несвойственной мне жестокостью наступила ей своим деревянным башмаком на руку, и та закричала от боли.

— Грязь, — рыкнула я страшным металлическим голосом.

— Ох, — стонала и скулила мать у моих ног.

— Кого ты тут собралась наказывать? — я говорила спокойно, но мне казалось, вокруг меня воздух кипит от моей ярости. — Ты что, забыла, с кем разговариваешь? Я убежала от мужа, а не развелась с ним. Так что я все еще герцогиня Ла Форс. И я могу вернуться к мужу сама… и рассказать о твоих непочтительных словах. Как думаешь, он сразу тебя убьет или для начала спустит шкуру?

Услыхав это, мать перестала стенать и охать и замерла.

Ярость ослепила меня настолько, что я закусила губу, чтоб не сорваться.

Сбив с матери шляпу, я ухватила ее за седые волосы и заставила подняться.

— Мой муж заплатил тебе столько денег, — внятно, спокойно и четко произнесла я, — что все в этом доме принадлежит ему. А следовательно, и мне. Так что я могу забрать у тебя все, а тебя саму выкинуть подыхать в канаву.

— Как ты можешь, — залилась слезами мать. — Тут же дети… твои братья и сестры! Их тоже в канаву?

— Как будто их другая судьба ждет, — усмехнулась я, брезгливо отшвыривая ее. — Как будто ты иначе с ними поступишь, распродав кому попало.

— Я желала всем своим детям только добра! — обливаясь слезами и соплями, выкрикнула она.

— Да, да, — недобро усмехаясь, ответила я. — Я только что попробовала твоего добра большой ложкой. У него слишком дерьмовый вкус.

Я обернулась к Стюарту.

— Стир, ты можешь сейчас пойти со мной, — я показала ему деньги. — Я никому тебя не продам. И голодать со мной ты не будешь, обещаю. Мне действительно нужна твоя честность и сила.

Сообразив, что может потерять одного из своих «породистых щенков», а следовательно, и заработок, мать так и подпрыгнула.