Чтение онлайн

Дженни Сеймур, казалось, судьба готова была улыбнуться. Скромная, тихая, прекрасная, она не могла дать повода в подозрениям. Единственно, что говорило против нее, это то, что в ее жилах текло не мало простой крови. По крайней мере, женившись на ней, Генрех прибрел родственником одного кузнеца. У другого нового родственника короля была фамилия Смит, т. е. самая простая, какая только возможна в Англии. Но это не смущало короля. К тому же такие вещи были в то время не в диковинку. У Дженни Сеймур было то преимущество перед прежними женами Генриха, что у нее родился сын, принц Эдуард, столь пламенно ожидаемый королем, и что уже из одной любви к сыну Генрих не дерзнул бы посягнуть на его мать. Но судьба решила иначе. Дженни умерла от первых же родов. Любопытно, что страдания жены нисколько не трогали короля.

Анна Болейн и Дженни Сеймур прошли бесследно для жизни Англии. Не то Екатерина Аррагонская, история которой приведена нами выше, и четвертая жена Генриха Анна Клеф, немецкая принцесса, преемница Дженни Сеймур, на которой король женился по настоятельному совету своего первого советника, Томаса Кромвеля; последний думал, что женитьба на немецкой принцессе поведет к союзу между Англиею и немецкими государствами.

Впрочем, король не сразу женился на Анне Клеф. После шестинедельного траура он предложил руку и сердце герцогине Лонгевиль, Марии Лотарингской, вдове, будущей матери Марии Стюарт. Герцогиня, однако, отвергла его предложение, чтобы выйти за шотландского короля Якова V. Король был очень огорчен этим отказом и, чтобы утолить жажду мщения, начал еще с большим рвением конфисковывать церковное имущество, продавать аббатства, храмы, священные изображения. Он срывал драгоценности с образов И чем больше наполнялась его казна, тем более озлоблялся он против папистов, еретиков, верующих. Беда тому, кто осмеливался не склонить перед ним головы. Власть его росла с каждым днем и достигла, наконец, того, что парламент сделался не только бессильным, но и раболепствующим учреждением. Достаточно сказать, что в одно прекрасное время парламент сам признал себя ненужными бесполезным, случайным институтом, без которого король может обойтись.

Чтобы познакомиться с наружностью своей будущей жены, Генрих послал к ней Ганса Гольбейна, величайшего художника XVI столетия. Художник несколько увлекся. Анна Клеф понравилась ему тихим характером и неопределенным взглядом; но он тотчас сообразил, что извращенному, жестокому, уже старившемуся королю не понравится эта скромная девушка, если он ее нарисует такой какая она было на самом деле. Вот почему он придал портрету некоторую степень идеализации Портрет Анны Клеф находится теперь в Лувре и с него глядит удивительно красивая, мечтательная девушка со сложенными руками и полузакрытым ртом. Увидев этот портрет, Генрих воскликнул, что считает себя счастливейшим из смертных и что лучшей жены ему не надо. Тотчас он отправил послов с предложением, и предложение, конечно, было принято.

Едва успела молодая принцесса сделаться невестою, как король потребовал, чтобы она приехала. Бедная девушка была в отчаянии. Она знала, какая судьба постигла ее предшественниц, и была уверена, что такая же судьба ожидает и ее. Но чего ни сделают политические соображения! Она должна была подчиниться. И вот она едет в Англию… Король в нетерпении отправился ей навстречу, и в Дувре произошло первое ее свидание с Генрихом, сердце которого млело от восторга и любви. Можно представить его разочарование. Угрюмая девушка, маленькая, без изящных манер, с широко раскрытыми от удивления, а может быть и от страха глазами, одетая в простонародное немецкое платье… Какая разница между копией и оригиналом! Король в первую минуту решил обезглавить Гольбейна за его измену. И, конечно, он категорически отказался от женитьбы на Анне Клеф. Но тут на помощь явился тот же Кромвель. Он напугал короля призраком войны с немецкими государствами, а с другой стороны развернул перед ним картину величия Англии, находящейся в союзе с этими государствами. Король уступил.

Какая печальная судьба ждала немецкую принцессу! Она была одинока. Никто о ней не заботился. Ей не мешали существовать — вот как можно охарактеризовать ее роль при короле Генрихе. К ее несчастью, союз с немецкими государствами разстроился и она, нелюбимая, мрачная натура, но сделавшаяся еще болee мрачною вследствие тяжкого положения, в котором очутилась, окончательно потеряла почву под ногами и ждала спасения от одного неба. Что было делать?

Случай вывел ее из тяжкого положения: король влюбился в Екатерину Говард, девушку знатного происхождения, но легкомысленного поведения. Еще до встречи с Генрихом у нее были легкомысленный связи, но она о них, конечно, умолчала, когда король просил ее руки. Во всяком случай король решил освободиться от ненавистной ему Анны Клеф. Но как? Казнить ее было не за что: ее скорее можно было обвинить в слишком большой верности супругу. Осталось развестись с нею. И вот в одно прекрасное время королеве было предложено поехать в Ричмонд для перемены воздуха, чего будто бы требовало ее здоровье. Она поехала, а спустя нисколько дней ей принесли известие, что она больше уже не королева.

Услыхав об этом, Анна пришла в восхищение. Она жаждала освободиться от короля, она никому не говорила, но в глубине души ждала минуты, когда судьба вырвет ее из тисков этого получеловека-полузверя. И она не скрыла своей радости перед королевскими послами. Генрих пришел в неистовство, когда узнал, как отнеслась королева к известию о разводе. Он был уверен, что все женщины от него без ума, и был совсем озадачен, когда узнал противоположное. Тем не менее, суровой расправы над нею он не совершил: это могло повести к войне с немецкими государствами, а до этого довести дело ему не хотелось. Анна Клеф получила дворец в Ричмонде и огромное жалованье. Ей не нужно было ни того, ни другого: душа ее жаждала покоя. Тем не менее, она приняла дар и с тех пор жила неслышно за каменными стенами своего терема, с ужасом вспоминая о времени, которое ей приходилось проводить в жилище разврата и жестокости. Официально она называлась с тех пор «сестрою» короля.

Королю, впрочем, не легко было добиться развода. Конечно, сам он быстро покончил бы с своими отношениями к жене; но оставался народ, перед которым нужно было сохранить голубиную чистоту сердца, оставался парламент, который, правда, раболепствовал и был готов на все, но все-таки продолжал быть парламентом, т. е. олицетворением и представителем того же народа. Чтобы решить трудную задачу, был созван собор из двухсот епископов или ученых. Долго думал собор и, наконец, пришел к заключению, что приходится иметь дело с оскорблением справедливости и веры короля. Король был введен в заблуждение неверным портретом и поэтому женился на женщине, недостойной быть королевой. Логика была своеобразная, но этого король хотел, и вот двести епископов бросились к ногам Генриха, умоляя его выбрать себе жену по сердцу. И король милостиво посмотрел на ползавших у его ног владык церкви и милостивым наклоном головы дал им знать, что уступает их настойчивым просьбам…

Выше мы сказали, что женитьба Генриха VIII на Анне Клеф, осталась не без следа для истории Англии. Выразилось это в казни всемогущего Кромвеля. Когда расстроился союз с немецким государством, а следовательно отпала связь, соединявшая короля с Анною, весь гнев Генриха обрушился на Томаса Кромвеля, который один только настаивал на этой женитьбе. Чтобы покончить с ним, Генрих прибег к верному орудию, которое никогда ему не изменяло, — к палате лордов.

Кромвель заседал в Тайном Совете, когда герцог Норфолк неожиданно встал и заявил, что арестует его по приказу короля за измену. Тут не нужно было никаких доводов, а с другой стороны были излишни всякие оправдания. Кромвель понял, что погиб, и единственно, что мог сделать, — это просить, чтобы его судили скорее и не томили в темнице.

— Ты создал кровавые законы, — ответили ему, — и по этим законам тебя и будут судить.

Через некоторое время Кромвель взошел на эшафот. Сватовство ему стоило жизни.

У Анны Клеф, так счастливо отделавшейся от кровожадного мужа, было основание радоваться. На ее глазах протекла жизнь ее соперницы, полная на первых порах яркого счастья, но завершившаяся страшным концом. Выше уже упомянуто, что Екатерина Говард отличалась далеко не образцовой нравственностью. Однажды, когда король уехал на север, ее бывший любовник, некий Дерегам, снова стал за нею ухаживать; она имела с ним свидание. При дворе это, конечно, не осталось тайной, и враги Екатерины тотчас воспользовались ее проделкой, чтобы погубить ее. Дело в том, что Еатерина была католичка, и представители новых течений в области веры боялись, что она повлияет на короля в смысле возвращения к прежней религии. Свидание королевы с бывшим любовником послужило отличным средством. Когда король вернулся, архиепископ Кранмер послал ему донесение, в котором подробно описал похождения королевы в его отсутствие. На короля это донесение произвело неприятное впечатление. Он сердился больше на обвинителей, чем на обвиняемую. Тем не менее, он приказал произвести строгое следствие, которое и подтвердило справедливость обвинения. Несчастная королева должна была умереть и взошла на эшафот.

Несмотря на пять несчастных опытов с женами, Генрих женился в шестой раз. Выбор его остановился на Екатерине Парр, очень миловидной вдовушке, которая, несмотря на свою молодость, успела овдоветь уже два раза. В первый раз она лишилась мужа, когда ей было всего шестнадцать лет. Едва только умер ее второй муж, лорд Летимер, как Генрих предложил ей связать свою судьбу с его судьбою. Бедная женщина пришла в ужас, когда узнала о намерении короля. К тому же у нее было много поклонников. Но сопротивляться было опасно и бесполезно. В свою очередь и поклонники, увидев Генриха в роли искателя руки очаровательной вдовушки, тотчас ретировались. Словом, Катерина Парр сделалась женою короля. Это была самая счастливая из жен кровожадного Генриха VIII. Она внесла порядок в домашнюю жизнь короля, строго воспитывала его детей и имела счастье не только внушить королю полное доверие к себе, но и пережить его, сделавшись в третий раз вдовою. Мертвый король уже был безопасен, а наследовавший ему Эдуард был слишком хорошо знаком с характером своего отца, чтобы не воздать должного самоотверженной королеве, не только, удержавшей равновесие на вулкане супружеской жизни, но сумевшей еще заботиться о детях тирана.

Коротка и грустна была жизнь английского короля Карла I. Он считал себя королем «Божьей милостью» и хотел править без парламента. Между тем, парламент считал себя парламентом Божьей милостью и хотел править без короля. Королевская власть столкнулась с народной и потерпела поражение. Все начало XVII века в Англии прошло в этой беспрерывной борьбе и смене парламентов.

«Король — сам себе закон, — писал Яков I Стюарт, отец Карла I, в своей книге. — Он царит милостью Божьей и, если хочет, исполняет законы, а если не хочет, не исполняет их».