Чтение онлайн

Я бы хотела быть слепой, чтобы не видеть, что происходит. Я не хочу, чтобы они на меня смотрели. Не хочу видеть их губы, которые произносят: Все в порядке, увидимся вечером, Сесиль! – когда они подходят ко мне, вернувшись вечером с работы, и говорят: До скорого,глядя, как я поднимаюсь в спальню.

Я бы хотела быть глухой, чтобы не слышать, как они подходят к двери, как спорят, кому из них войти первым: Теперь моя очередь, в прошлый раз ты был первым / В прошлый раз я не мог, я был пьян / Мне наплевать, сегодня моя очередь / Хорошо, только не затягивай, как в прошлый раз / Ха, ты же знаешь, какая она! Она не двигается, так что мне приходится поднапрячься, чтобы кончить, а ты вообще в прошлый раз пошел первым и усыпил ее, и я чувствовал себя полным идиотом / Да, но я устал, черт побери, мне не хотелось, но она ничего не хотела слышать, она всегда хочет, чтобы ее трахнули, это ненормально, что она просит нас это делать каждый вечер, бог мой, она же еще девчонка / Ей двадцать три, она уже не девчонка, и, в любом случае, она ничего не решает…

Я не хочу слышать, как открывается дверь, как их силуэты на фоне света в коридоре входят один за другим, не хочу слышать, как они снимают штаны, извиваются, стараясь поднять член, как приближаются, не хочу ощущать их дыхание у себя на носу.

Я не хочу чувствовать, как они ко мне прикасаются, как руки одного раздвигают мои бедра (первые несколько раз мне было больно, а потом я подумала, что, если я ничего не буду говорить и просто позволю им сделать то, что они хотят, все закончится быстрее), руки другого переворачивают меня на живот, и его тело ложится мне на спину всем своим весом. Я задыхаюсь и каждый раз думаю, что умру от удушья, а иногда я удушья не чувствую, ничего не чувствую, ничего не слышу, только понимаю, что он уже слез с меня и ушел. Тогда легкие снова наполняются воздухом, наполняются, как будто я еще недостаточно наполнилась этим, именно поэтому они так хотят выдавить из меня воздух, ведь у меня своего только воздух, больше ничего.

Я хотела бы стать глухой, чтобы не слышать, как второй говорит: Я закончил, можешь ее позвать, как второй открывает дверь и говорит: Все в порядке, дело сделано,я хотела бы стать слепой, хотела бы стать мертвой, чтобы не чувствовать, как она входит в комнату, подходит ко мне, наклоняется и, глядя на меня, говорит: Ну, тебе понравилось?

*

Я осторожно положила руку на колено Сесиль. Она вздрогнула.

– Прости, – сказала я. – Прости меня. Я не буду осматривать тебя так.

Я встала, достала из шкафа простыню и накрыла ее.

Она медленно убрала руки с лица:

– А как тогда?

– На боку. Ты не против?

Она посмотрела на меня, и я ждала, что она повернется ко мне спиной, но она легла, свернувшись клубочком и сжав кулачки напротив рта. Лицом к лицу.

– А… – удивленно протянула я. – Если тебе так удобнее… Сейчас посмотрим.

Я достала одеяло, свернула его в цилиндр и осторожно положила между коленей Сесиль, чтобы ее бедра были разведены именно настолько, сколько мне нужно для осмотра. Натянув новую пару перчаток, я достала из пластиковой упаковки крошечное зеркало для девственниц и показала его ей:

– Я очень осторожно введу этот инструмент тебе во влагалище, чтобы взять у тебя мазок. Хорошо?

Она кивнула.

Я встала на колени рядом с креслом для осмотра. Пододвинула лампу на ножке, приподняла простыню, направила лампу на бедра Сесиль и нырнула с головой под простыню.

Я очень осторожно ввела зеркало, медленно его открыла и один за другим взяла несколько мазков. Над моей головой что-то зашевелилось. Я подняла глаза. Зажав рот одной рукой, другой приподняв простыню, как край палатки, Сесиль смотрела на меня. И, каким бы невероятным это ни казалось, она улыбалась.

WOMANИФЕСТ

Позже, назначив ей первую дозу антибиотиков и быстро сделав УЗИ: Нет, ты не беременная, но чтобы ты окончательно успокоилась, я дам тебе средство экстренной контрацепции, – я усадила ее в кресло, отвезла к лифту, и мы спустились в маленькое отделение.

В маленьком отделении комната Жермены была заперта, на двери висел замок. Палата номер три была свободна, но занять ее было нельзя: Карма предоставил ее семье Катрин.

В палате номер два была всего лишь одна пансионерка, но я не представляла, как уложу Сесиль в двух шагах от мамаши, которая моложе ее и кормит грудью ребенка.

Выхода не было, и я приняла решение: вытолкала кресло во двор, усадила Сесиль на заднее сиденье своей машины, прикрепила к стеклу пакетик с физраствором, села за руль, сказав себе, что я слишком рано сдалась, на днях… когда это было? Тысячу лет назад – и мне надо лишь закрыть глаза, скрестить пальцы и попросить великое космическое равновесие установить баланс. Ведь остановило же оно автобус по просьбе Сесиль, значит, оно может сделать так (а я могу повернуть ключ, ведь именно это нужно сделать для того),чтобы мотор завелся.

И, черт побери, неужели все дело в силе моей мысли, – он завелся!!!

Позже, разместив Сесиль в своей комнате и успокоив ее: Нет, ты не беременна, я бы тебе сказала, да, клянусь, – я вспомнила, что в семь часов вечера за мной должна заехать Матильда и отвезти ужинать. Семь часов вечера давным-давно миновало, а поскольку я уже целую вечность не заряжала мобильный, он не звонил, да и в любом случае я бы не ответила. Она оставила странные сообщения. Тревожные. Немного нервные. Ведь я кидала ее уже два раза, два вечера подряд. Если бы она была моей любовницей, у нее было бы полное право спросить, а у меня – честно ей ответить: Нет, спасибо, дорогая, пока это было, было хорошо, но сейчас все закончилось, давай останемся друзьями, – но у нас обстоятельства другие, поэтому я, пожав плечами, отправила ей эсэмэску: Прости, на работе в больнице, позвоню завтра– и установила на мобильном режим «Без звука».

*

Ночь. Я лежала без сна, встала с дивана, подошла к своей комнате, она хотела, чтобы я оставила дверь открытой, но не захотела оставлять в коридоре свет, как будто зияющая дыра открытой двери не такая страшная, как закрытая дверь, не такая грозная, как свет. Я посмотрела на нее, она мирно спала.

Я знала, что не засну, села на диван, вытянула ноги и положила их на журнальный столик, открыла ноутбук и, продолжая слышать голоса Стейси, Тирни, Эллы, Дианы, женщин-хозяек своей жизни – а если они и не являются хозяйками жизни, то настолько умело делают вид, что даже становится забавно, – написала следующее:

...

Сегодня женщины больше не подчиняются желаниям мужчин. Они больше не будут подчиняться диктату врачей!!

Сегодня во Франции женщины по достижении совершеннолетия имеют право голосовать и несут такую же ответственность, что и мужчины. Перед лицом закона у них такие же права и обязанности, как и у мужчин. Только они решают, иметь сексуальные отношения или отказаться от них, принимать средства контрацепции или не принимать, делать аборт или не делать, беременеть или пройти стерилизацию. Никто не имеет права их порабощать или обращаться с ними как с малыми детьми.

Однако сегодня, независимо от того, беременеют они или решают предохраняться, проходят обследование на рак шейки матки или лечат гинекологические заболевания, женщинам до сих пор приходится ложиться на спину, раздвигать бедра, выставив напоказ половые органы, то есть принимать унизительную позу, навязанную им врачами без всякой медицинской необходимости.

Поза под названием «английская» (в положении лежа на боку) позволяет проводить все гинекологические процедуры. Кроме того, она позволяет вести роды без всякого риска для матери и ребенка. Во многих странах мира именно в этой позе женщин осматривают, лечат или принимают у них роды. Именно в этой позе у них есть возможность выбирать – смотреть или не смотреть на то, что с ними делает врач.