Чтение онлайн

– К черту. На посту начальника полиции я и так имею влияние на всех и вся в этом городе.

– Но ведь я тебя не люблю, - напоминаю осторожно, чтобы потом без обид.

– Зато я тебя — да, — звучит его ответ, глубокий и твердый, как признание, которому невозможно возразить.

Резко открываю глаза. В комнате светло, но не так как утром, по внутренним ощущениям – еще ночь. Первый вдох приносит тревогу и чувство, что в комнате я не одна.

После нашего разговора с Игорем прошло два дня. И хотя он обещал, что все свободное время будет мое, вчера он вообще не ночевал в квартире. Единственное наше общение – это короткие и сухие разговоры по телефону. Я понимаю, он на работе… а там проблемы… И вряд ли он станет при подчинённых шептать мне нежности. Да и какие нежности? С его характером приятные слова — это скорее исключение, чем правило.

Оборачиваюсь, поворачивая взгляд к окну. Тонкая тюль, чуть сдвинутая в сторону, почти не скрывает света от падающего снега. На улице кружатся белоснежные хлопья, их танец освещает комнату, превращая ночь в таинственную белую тишину. Возле огромного окна в пол стоит кресло и в нем сидит Игорь. В одной руке у него стакан с янтарным напитком, другая подпирает голову.

Его взгляд устремлен в окно. Отрешенный, задумчивый, с тенью усталости, которая словно въелась в его черты. И первая эмоция, которую я испытываю к нему – это жалость. Странно испытывать ее к человеку, который ограничил твою свободу, навязал свои чувства, удерживает шантажом и хитрыми манипуляциями. Это уже травматическая связь? Наверное, ненормально сочувствовать и сопереживать человеку, которого можно назвать преступником, независимо от его высокого положения. Но почему-то его сломленная поза, его тягостный взгляд заставляют мое сердце болезненно реагировать, даже при том, что я не нашла еще ответа, почему же мне его жаль…

– Игорь, – окликаю его.

– У… – вопросительно.

– Ты чего не ложишься спать? – бросаю взгляд на часы, начало третьего.

– Иди сюда, — говорит он, ставя стакан на пол. Легким движением руки подзывает меня к себе.

Я откидываю одеяло и, переползая через его сторону кровати, оказываюсь у окна.

Теперь всё, что происходит за стеклом, кажется почти волшебным. Снег падает крупными хлопьями, укрывая землю мягким, пушистым ковром. Под оранжевым светом фонарей видно, как густая снежная стена медленно опускается, словно время замедлило свой ход, чтобы дать возможность насладиться этим моментом.

– Красиво… - говорю еле слышно.

– Посмотри на них, - указывает рукой куда-то в сторону, - они выглядят счастливыми.

Поворачиваю голову в ту сторону, куда указал Игорь, и только теперь замечаю их. Под светом фонаря стоят парень и девушка. Их лица подняты вверх, а руки раскинуты, словно они обнимают снег. Они ловят крупные снежинки, рассматривая их на ладонях.

Вот девушка набирает пригоршню снега. Не раздумывая, она пускает снежок прямо в грудь парню. Он вздрагивает, будто выныривает из своих мыслей, и не теряя времени, лепит ответный снежок и запускает его в неё. Видно, что им весело.

– И не лень же им было выходить на улицу в такое время? – ворчу я, словно старая бабка, хотя сама понимаю, что в этом есть своя доля очарования.

– Садись, — тихо, но уверенно говорит Игорь, беря меня за запястье и осторожно подтягивая к себе, усаживая на колени.

Я сажусь к нему на колени, чувствуя себя совершенно некомфортно. Спина выпрямлена, как натянутая струна, каждая мышца напряжена, словно я готова сорваться и убежать в любую секунду. А он... будто не замечает. Или, может, специально делает вид, что не замечает, стараясь сломить это напряжение своим спокойствием.

– Знаешь, а я им завидую, - выдает странное признание.

Я удивленно поворачиваю голову в его сторону. Завидует? Кому? Тем двоим под фонарем, бросающимся снегом, словно дети? Они, наверное, и есть дети, если сравнивать с его возрастом. Но это признание звучит неожиданно.

– Завидуешь? — переспрашиваю, не скрывая скепсиса.

– Умению так радоваться простым вещам, — уточняет он, всё так же глядя куда-то вдаль, за окно. — Они живут моментом. Я уж и не помню, был ли когда-то таким? Молодым, беззаботным…

– Конечно, лет двадцать пять назад, — резко выскакивает у меня из уст, прежде чем я успеваю подумать. Слова звучат чуть более колко, чем хотелось бы. А потом до меня доходит их смысл. Возраст. Это слово, как холодный снег, ложится между нами, напоминая о нашей пропасти.

– Давай ноги, - говорит Игорь, прижимая меня к себе. Его рука крепко обхватывает мои коленки, поднимая ноги на свои. Теперь я ощущаю себя маленькой девочкой, устроившейся у отца на руках. Он резким, но заботливым движением проводит рукой по моим ногам, разогревая кожу. Затем его пальцы перемещаются к ступням, обхватывая каждый палец, стараясь согреть и их.

– Холодные, как у маленькой жабки, — произносит он с тихой, едва заметной усмешкой.

– Они у меня всегда такие, — выдыхаю я, — даже летом.

Так и сидим какое-то время, погружённые в тишину. Сначала мне кажется неловким это положение, но с каждой минутой я всё больше расслабляюсь в его руках, принимая момент таким, какой он есть. Устраиваюсь поудобнее, позволяя себе просто смотреть в окно и наблюдать за снегопадом. Игорь медленно, почти машинально, гладит меня: одной рукой по плечу, другой — по ноге. Его движения спокойные, размеренные, убаюкивающие.

Но откуда появившийся интерес берет свое.

– А какой ты был, молодой? – вырывается вопрос.

– Простой, — вот так просто отвечает на такой сложный вопрос.

– Это как? – поворачиваю голову в его сторону и жду пояснения.

– До двадцати шести лет моя жизнь была обычной. Младший лейтенант… - хмыкает, что-то вспоминая. – А потом я заключил сделку, которая длится вот уже двадцать один год. Честно, она меня устраивала.

– Что за сделка? Если это, конечно, не секрет?

– От тебя у меня нет секретов, - гладит нежно по щеке, а потом невесомо прикасается своими губами к моим. – Есть в тебе что-то такое честное и чистое, в чем не хочется разочаровываться, просто хочется верить.

Прикрываю глаза.

– Боюсь, что ты меня слишком идеализируешь.

– Поверь, я многое в жизни видел… - замолкает, словно собирается с мыслями, чтобы поведать свою историю. – Если серьезно, то ничего такого. Я не продавал душу дьяволу. Я просто удачно женился.

– Значит, все-таки была любовь?

– Нет. Ты забываешь о слове «сделка». Отец Елизаветы двадцать лет назад был начальником тогда еще милиции, а я просто младший лейтенант… с перспективой дорасти до майора. Не знаю, почему выбор пал на меня, но мне была предложена роль зятя с иной перспективой, более радужной.