Жертва по призванию
Шрифт:
Не могу сомкнуть глаз. Лежу, прислушиваюсь. И пока не услышала его ровное дыхание, не смогла расслабиться. Спит. Напряжение моментально уходит, и я, наконец, засыпаю, словно проваливаюсь в тёмную, долгожданную пустоту.
Просыпаюсь от того, что кто-то ходит по комнате. Резко принимаю сидячее положение и, прижав руки к груди, стараюсь угомонить трусливое сердце.
– Вставай, пора, - Игорь стоит у шкафа и перебирает свои вещи, что-то ищет. Только все бы ничего, стоит да стоит, но кроме полотенца на бедрах на нем из «одежды», только капли воды.
Даже смотреть на него не буду! Если буду вести себя «хорошо», то не узнаю о том, как он сложен еще очень долго… А там, как в пословице: «Или ишак сдохнет, или падишах умрёт». Скидываю одеяло и, опустив глаза в пол, спешу выйти из комнаты.
Собираемся быстро, Игорь куда-то спешит. Только зачем он торопит меня? Ехал бы на все четыре стороны, оставив меня на Павла.
Но нет, Игорь едет вместе со мной в машине и, когда наконец-то наступает момент прощаться, он притягивает меня к себе и целует.
– Буду поздно. Ужин можешь не готовить, - дает мне последние указания прежде, чем я успеваю выйти из машины.
Машина отъезжает. Я смотрю ей вслед, обдумывая случившееся. Теперь поцелуй – это своеобразный ритуал, начало которого я положила сама… И Игорь не упустит момент.
Как же мне его понять? Что он от меня вообще хочет? Идеальную картину семьи?
Через дорогу переходит Наташа. Она увидела меня. Поднимаю руку, приветствую. Я рада ее видеть. Хоть что-то же меня должно радовать в этой гребанной жизни? А она… лишь грустно улыбнулась, отвела взгляд и стала сосредоточенно смотреть себе под ноги.
Вот и все… Подруги у меня больше нет.
Глава 25. «Сюрприз».
И зачем я его жду? На часах полночь, а я, вместо того чтобы спать и видеть уже десятый сон, преданно жду на кухне.
Ответ я знаю, но он мне не нравится. Я снова завариваю себе ромашковый чай, пытаясь усмирить проснувшуюся тревогу. Я уж думала, что всё — после таких «ярких и незабываемых» событий прошедших дней она угомонилась. Чем ещё её можно удивить? Но, как видно, не все неприятные ситуации судьба успела разыграть на мне…
Интересно, когда жизнь швыряет тебя из одной беды в другую, вырабатывается ли «иммунитет»? Когда я смогу на очередной выпад просто махнуть рукой и сказать:
– Это фигня, бывало и похлеще…
Слышу, как проворачивается замок, и открывается входная дверь. Звон связки ключей, падающей на комод в прихожей. Шорканье снимаемой обуви и шелест верхней одежды. Шаги… Игорь заходит на кухню.
Удивлен. Садится напротив и пробегает глазами по моему лицу, плечам, груди, рукам. Возвращается к глазам. Что он хочет найти? Какие изменения?
– Почему не спишь? — наконец-то задаёт вопрос.
– Не спится. Налила себе ромашковый чай… может, поможет, — демонстративно отпиваю из кружки.
– Может быть… - говорит протяжно, поднимаясь. Расстегивает пиджак и вешает его на спинку стула. Закатывает рукава и подходит к холодильнику. – Как прошел день?
– Одиноко. Единственная подруга и та теперь бегает от меня, пряча глаза, — говорю, как есть. Говорить правду он мне пока не запрещал.
– Она завидует, — выдает, ни секунды не задумываясь. — Думаешь, ей, живущей в двухкомнатной хрущёвке с родителями и бабушкой, нравится её жизнь? Поверь, каждая женщина мечтает о рыцаре с квартирой, укомплектованной всем необходимым, который подкатит к ней на приличной иномарке, будет при должности с зарплатой выше среднего. Поговорка про рай в шалаше – это отговорка бедных.
– А твоя жена… как думаешь, если бы ты стал бедным, бросила бы тебя? – мне хочется его хоть как-то поддеть, зацепить, хоть словом.
– Елизавета? – так спрашивает, озадаченно, будто у него есть еще пару жен, о которых я пока не в курсе. – Она дура. – Забавный ответ. Такого я точно не ожидала. – Она из тех, кто будет биться головой в глухую стену, пытаясь найти выход.
– А другие? – что-то ромашковый чай, вместо того чтобы меня успокоить, придает непонятную смелость. Попа чувствует, что до добра это не доведет, но рот попе недруг…
– Кто, другие? – сейчас он снова пробегает по мне взглядом, словно пытается сравнить с той Яной, которую оставил утром возле института.
– Жена тебя ревновала, значит, были другие. Какие они? И почему ты не остановил свой выбор на ком-то из них?
Губ Игоря касается лёгкая улыбка. Он садится на стул напротив меня, складывает руки под грудью и, повернув голову на сторону, что-то обдумывает. Надеюсь, он не думает, что я ревную или испытываю какие-то иные эмоции по отношению к тем дамам.
– Они не боролись. Приняли мое внимание и чувства как должное. Так неинтересно. Мне нужны вот такие моменты, когда ты пытаешься сопротивляться. В этом есть что-то… - щелкает пальцами, подбирая слово.
– Но мне есть чем сегодня крыть! – хлопает радостно руками по столу, так и не подобрав подходящее.
И тревога тут как тут. Прямо криком кричит:
– Ага, так тебе и надо, нечего высовываться!
Игорь лезет в карман пиджака и достает сложенный в несколько раз лист формата А4. Зажав его между указательным и средним пальцами, он протягивает мне.
Куда деваться, беру. Разворачиваю и читаю.
Что сказать? Крыть он умеет. Только что мне делать с этой информацией, ума не приложу.
– Зачем ты это искал? – поднимаю на него глаза, дочитав до конца. Информации было немного, но бьет она в самое сердце.
– Стало интересно, в кого ты такая. Тебя не удочерили? – интересуется, хмыкая.
– Нет, я похожа на маму, - я понимаю, к чему он ведет. Но это мне позволено высказывать недовольства в отношении нее! Это я могу критиковать и ругаться с ней! А он, кто он такой?! Чтобы вот так, тыкать меня носом. Конечно, я внутренне уже завелась и готова защищать своих — вот таких странных и непутевых родителей.
– Надеюсь, что только внешне, – видно, что он хорошо осведомлён о маме, её образе жизни и подходе к построению семейных отношений. Произнося это, видно, что он испытывает удовлетворение. Что удалось задеть, вывести на эмоцию. Вампир, хренов!
– Все не идеальны. Мама устраивает свою жизнь так, так считает нужным. Тем более, когда я уже выросла. Она не алкоголичка – у нее хорошая работа в заводоуправлении. Она не сдала меня в детдом, воспитывала, кормила, одевала… Она не плохая мать…
Перебивает, с усмешкой добавляя: