Чтение онлайн

– Нет! – останавливаю его движением руки. – Что мне делать, подскажи? – первая слеза покатилась по щеке. – Подруга? Что с ней будет? – И добавляю чуть тише, - можно ей позвонить, предупредить? Если с ней что-то случится, я не прощу себе этого никогда, - и вот тут слезы потекли градом.

– Иди в квартиру, успокойся. Ничего с ней не случится. Я с ней говорил.

Замираю. Смотрю на Павла, его образ искажается из-за слез, но почему-то сейчас он мне кажется меньшим из зол, которое могло настигнуть Наташу. Он странный, молчаливый… но есть в нём что-то, что внушает спокойствие, пусть и иллюзорное. Возможно, сейчас он единственный, кому я могу довериться, как ни странно это звучит. Мне важно, что он знает, что я не по своей воле с Игорем. Это мое оправдание перед ним… Пусть все думают, что я продалась, их осуждение будет мне легче пережить, чем собственное. Но мне важно, чтобы хоть один человек видел за этой маской то, кем я являюсь на самом деле.

– Спасибо, - шепчу пересохшими губами.

– Возвращайся в квартиру, нам не стоит разговаривать, - киваю. Медленно поворачиваюсь, собираясь уйти. – Яна, - окликает меня, когда я уже сделала шаг в квартиру, - делай, как он говорит и тебе будет легче.

Молча отворачиваюсь, делаю шаг, и воздух в квартире кажется плотнее, словно сжимает меня со всех сторон. Это не просто шаг внутрь — это шаг в неизвестность.

Игорь возвращается поздно, но я жду. Встречаю. Бросаю на него короткие взгляды. Пытаюсь уловить его настроение: каждую мелочь — взгляд, жест, интонацию. Это как… чтение между строк. Вот сейчас он улыбнулся. Только что скрывается за этой улыбкой? Я пытаюсь расшифровать ее, напряженно, почти до боли в висках, словно в этом есть хоть какой-то смысл. А он, будто не замечая мое напряжения, медленно стягивает галстук и идет в спальню переодеваться, оставляя за собой лишь аромат навязчивого парфюма...

И за это я ненавижу себя. За то, что в считанные дни я превратилась в дрессированную собачку, которая всматривается в глаза дрессировщика пытаясь понять, правильно ли она уловила суть трюка.

Иду на кухню. В спальне я его точно не буду анализировать. Я и так своим решением, рассказать Наташе о сложившейся ситуации, первой сделала шаг к сближению. Ведь поцелуй – это уже не что-то далекое, а случившийся факт. И что ему теперь помешает самому проявлять инициативу? Правильно, ничего… Тем более, моя оценка «удовлетворительно» — это как призыв для «учителя» практиковать больше, доводя его до совершенства.

Но я больше не оступлюсь. Игорь обещал, что наши взаимоотношения будут развиваться медленно. Ведь так?

– Вкусно пахнет, - переодевшись и помыв руки, заходит на кухню.

Выкидываю из головы всю ту ерунду, о которой только что думала. Смотрю на него и четко понимаю, что мои мысли и реальность – это совершенно разные вселенные.

Ставлю перед ним тарелку с моим кулинарным «шедевром». Ничего сверхъестественного я готовить не умею, обычная еда среднестатистической семьи.

– А ты? – спрашивает у меня.

Сажусь напротив, налив себе в стакан просто сок.

– Я уже поела, - вру, конечно. Последние пару дней мне кусок в рот не лезет. Ничего не хочу… иногда жить становится тошно, что уж говорить о еде.

В его глазах промелькнуло… недоверие? Сомнение? Я не понимаю, почему? Игорь, не разрывая зрительного контакта, поднимает ложку с рагу и медленно кладет в рот. Замер. И только через пару секунд начинает медленно разжевывать.

– Ууу… вкусно. Как называется это блюдо? – вторую ложку наполняет более уверенно.

– Не знаю… просто рагу, - пожимаю плечами.

И тут меня осеняет! Он думал, что я могла что-то туда добавить, пытаясь его отравить…

Вот это у нас совместная жизнь намечается… Девушка, которая боится быть взятой против воли, и мужчина, который боится быть отравленным в собственной квартире. Зашибись… Скоро и ножи прятать будет? Или выдавать для дела, а потом забирать, запирая в сейф.

Пока он ест, я молчу. Просто наблюдаю.

Как ни странно, я пытаюсь рассмотреть в нем хоть что-то притягательное. Несмотря на возраст, он действительно выглядит хорошо — высокий, без лишних килограммов, чуть седые волосы, которые скорее украшают его, чем старят, да и на лицо, он вполне себе... Наверное, многим женщинам он кажется интересным. Особенно жене… раз она так убивается за ним. М-да, как-то невовремя я вспомнила о ее наличии.

– О чем думаешь? – спрашивает Игорь с того ни с сего.

– Просто… о жизни… - поднимаюсь, чтобы помыть стакан, надеясь этим движением скрыть собственное смятение.

– А что с ней не так? – его вопрос звучит спокойно, почти буднично, и от этого становится только хуже. Словно он – это не моя главная проблема.

Я замираю, будто меня застали врасплох. Поворачиваюсь к нему резко, не скрывая удивления. В смысле?! Как он может не понимать? Внутри меня мгновенно вспыхивает бунтарский огонь, как будто задели что-то очень хрупкое и ценное. Словно у меня когда-то был выбор, словно всё, что происходит, — это мои собственные решения. Эта мысль, как удар молнии, пронизывает всё тело, заставляя дыхание сбиться, а пальцы крепче сжать стакана.

Хруст! Множество осколков со звоном разлетаются во все стороны.

– Ты что делаешь? – подскакивает с места и делает резкий шаг ко мне.

Только когда он схватил мою руку и подставил под проточную воду, я почувствовала, как холодные струи смешиваются с тёплой кровью, а неприятное пощипывание оживило боль, которую раньше я не воспринимала за свою. Вот это я дала… раздавила рукой стакан, порезав пальцы и ладонь.

Почему так? Почему, как только я думаю, что внутренне сдалась, сломалась, что внутри больше нет сопротивления, как неконтролируемая буря эмоций играет со мной вот в такие игры, выводя из равновесия? И вместо того, чтобы принять свою слабость, я превращаю её в осколки, которые калечат меня же.

– Так получилось, я не хотела, - начинаю оправдываться, испугавшись.

– Мне что, поменять всю посуду на пластиковую? – спрашивает нервно.

– Нет, - пытаюсь выдернуть руку, - этого больше не повторится.

– Стой! Дай выну осколок.
– Дергает руку на себя, не давая возможности убрать ее.

Снова сдуваюсь. Пусть делает, что хочет. Пофиг.

Как только он заканчивает промывать раны, идет за аптечкой и начинает «колдовать», обрабатывая раны и заматывая руку бинтом.

– Яна, ты специально? – поднимает на меня глаза, отрываясь от бинтования.

– Нет, так получилось. Тонкое стекло. Ударила о край раковины и вот…

– Везет мне на проблемных, - бубнит себе под нос. – Все! Иди в спальню. Я сам помою тарелку, а то мало ли…

Послушно поднимаюсь и ухожу.

Снова ложусь в кровать в позе эмбриона, завернувшись в одеяло. Хорошо, что у него есть свое.

И жду...

Матрац прогибается под его весом, и это ощущение, словно волна, накрывает меня. Я замираю, даже перестаю дышать, как будто это может превратить меня в невидимку. Он ложится, выключает ночник, и в комнате становится темно, но я всё равно чувствую его близость. Его рука мягко ложится на мою талию, отчего я застываю мумией.

– Расслабься, я только обниму, — его голос звучит тихо, почти успокаивающе, но внутри меня всё сжимается ещё сильнее. Сейчас он – змей, страшно ядовитый и такой опасный, что даже прикосновение – яд, парализующее волю. – Спи, - целует в затылок.

Игорь, как будто специально кидает меня в разные эмоции, искусно манипулируя. То он злой «полицейский», псих и маньяк; то благодарный сожитель, оценивающий мою еду; то заботливый мужчина, способный обработать раны… А сейчас? Он приручает меня? Дает понять, что в постели мне нечего бояться?