Чтение онлайн

Кроме той успокаивающей самоуверенности вождя — что никуда не денутся — сами пригласят и вручат власть, следует отметить следующее: во-первых, как оказалось, — Троцкий не очень комфортно, неуверенно чувствовал себя в этот мирный период, тем более в условиях сложной витиеватой «шахматной» игры, которую уже вел за власть Сталин. По уровню интеллекта в этом противостоять Сталину пытался только Ленин, затем Крупская, по крайней мере — пытались. Троцкий привык действовать в боевых условиях: в подполье, при захвате власти, в Гражданской войне. И методы этого кровавого палача: расстрелять инакомыслящего, расстрелять каждого десятого для примера и для устрашения, взять в заложники семьи и т.п. — эти его методы в мирной жизни не годились, а искать мирное решение в поисковом режиме, как это делал Ленин и Сталин, — у него не получалось. Он долго перестраивался, долго приноравливался к мирным условиям.

Почти верно заметил еврейский историк Р.А. Медведев («К суду истории») — Троцкий определялся до осени 1923 года. «Почти» — потому что в первом полугодии Троцкий не вальяжно определялся и не вел себя пассивно, а вел сверхактивную работу в другой сфере, — он все свои усилия направил на большую интенсивную подготовку очередного похода по продвижению «мировой революции» и гегемонии своего народа с использованием «оседланной» силы русского народа, опять — на Варшаву и на Берлин! Поэтому в этот период Бронштейну некогда было активно проявлять себя внутри СССР, был сильно занят, он опять глобалил, опять координировал свои действия с польскими и немецкими евреями-революционерами, которые готовили там очередную коммунистическую революцию.

С начала 1923 года в режиме секретности в большевикских верхах шла острая дискуссия по вопросу продолжения «мировой революции» в ближайшее время, организации её в Германии и очередной проход через Польшу. Естественно, — главными локомотивами этой идеи были Бронштейн и глава Коминтерна Апфельбаум-Зиновьев, который активно пропагандировал эту идею на различных закрытых партийных собраниях. И понятно — кто был против очередного мирового похода. Сталин в апреле на 12 съезде в пику Троцкому стал убеждать, что он идет не в ту сторону, и, ссылаясь на высказывания Ленина в работе «Лучше меньше да лучше», стал утверждать, что народы СССР «органически связанные с Китаем и Индией», и поскольку эти страны по численности населения самые большие, то, по мнению Сталина, «важны для революции прежде всего».

Запутка у Сталина не получилась, тем более, что военная машина Троцкого и Коминтерн Зиновьева уже «на всех парах» работали на новый поход на Запад. Вначале посланник Бронштейна по фамилии Копп провел в Варшаве тайные переговоры о пропуске многомиллионной Красной Армии через территорию Польши. За эту уступку большевики обещали отдать полякам Восточную Пруссию. При этом в Москве прекрасно понимали, что если Германия будет захвачена, то судьба находящейся между двух советских стран Польши будет решена легко. В Варшаве это также прекрасно понимали, поэтому всякие переговоры о походах Красной армии через Польшу были отвергнуты. Интересно, что в 1939 году польские власти опять получили из Москвы похожее предложение.

Тогда началась основательная подготовка по нескольким направлениям. Усилилась работа с польским пролетариатом, если в прошлый поход переагитированные большевикскими агитаторами польские докеры предательски отказывались разгружать в портах оружие для польской армии, то теперь, помня опыт лета 1917 года, большевики смогли перетянуть на свою сторону польских железнодорожников, которые объявили бессрочную забастовку и парализовали работу железной дороги, В Кракове польские коммунисты вместе с рабочими разоружили местный гарнизон и фактически захватили этот древний город. Но получилась «накладка» — по приказу Троцкого в Краков для развития и расширения восстания должны были срочно примчаться из Варшавы товарищи, работавшие под крышей советского полпредства, но с их же участием польские железнодорожники уже парализовали железные дороги. А когда первыми прибыли депутаты польского сейма и толково объяснили «массам» суть происходящего, то восставшие сложили оружие. А расположенные недалеко от Кракова уланские полки добрались до Кракова своим ходом и предотвратили повтор.

Генштаб Троцкого уже разрабатывал оперативные планы, а опытный большевик-террорист Уншлихт организовывал теракты по всей Польше, — в 1923 г. произошла череда «загадочных» взрывов: от редакций газет до складов с оружием. Организованный террористами из Москвы взрыв в центре Варшавы склада с боеприпасами в варшавской крепости был такой силы, что роту солдат, стоявших на плацу за полкилометра от крепости, подняло в воздух и выбросило в Вислу, при этом пострадали сотни мирных людей. Было организовано несколько неудачных покушений на польского лидера Пилсудского. А на польских территориях, где проживали белорусы и украинцы, «крашенные» советские диверсионные отряды «настраивали» местное население против властей по методу, подсказанному Лениным Эфроиму Склянскому: «Под видом «зеленых» (мы потом на них и свалим. — Ленин) пройдём на 10-20 верст и перевешаем кулаков, попов, помещиков. Премия 100000 за повешенного» (из исследования А. Арутюнова).

«Осенью 1923 года это была не только идея. 20 октября военная комиссия ЦК разработала план мобилизации Красной Армии — на случай вооружённой помощи территориальному проекту (до 2,5 млн. человек) и создание для этих целей 20 новых дивизий. Специально отбирались люди, знающие немецкий (со времен плена у немцев в Первую Мировую)», — писал Иоахим фон Риббентроп.

Для всего этого множества подготовительных к очередному походу мероприятий требовалось громадное количество денег, причем не напечатанных бумажных советских, а — валюта, золото и драгоценности. А где это всё взять? Известный сталинист В. Карпов в своей знаменитой книге «Генералиссимус» объяснял: «Все изъятые под предлогом помощи голодающим ценности в действительности пошли совсем на другие дела. Определенный процент — Троцкому, о чем сказано в постановлении Политбюро: «Реввоенсовет немедленно получит из числа драгоценностей на 25 миллионов рублей, сумма эта предназначена на мобилизационные запасы, не облагается налогом и при определении военной сметы не учитывается».

И ещё Троцкому шли огромные суммы на осуществление его главной мечты — разжигание мировой революции (вернее — захвата планеты и народов, как недавно России, посредством мировой революции. — Р.К.).

В письме Ленину, Красину, Молотову 23 марта 1922 года он требует денег немедленно: «Для нас важнее получить в течение 22-23 гг. известную массу ценностей на 50 миллионов, чем надеяться в 23-24 гг. получить 75 миллионов для наступления пролетарской революции в Европе, хотя бы в одной из больших стран».

Самые ценные антикварные вещи после изъятия, под строгим наблюдением лично Троцкого, направлялись в Госмузей. Какая трогательная забота о ценностях русского искусства! Но эта забота сразу обретает иной смысл, когда читатель узнает — Госмузей возглавляла жена Троцкого, Мадам Троцкая (Седова)».

Кстати, этими утверждениями и доказательствами сталинист В. Карпов опроверг ложь другого сталиниста — Ю. Мухина, который написал: «Сейчас глуповатая часть православных голосит об «ограбленных» большевиками церквах. Эти люди не задумываются о том, что, возможно, они и на свет появились только потому, что большевики на эти ценности закупили хлеб для их предков и не дали предкам умереть». От переполняющего возмущения это утверждение Мухина можно прокомментировать коротко — играя на маленькой частичной правде Ю. Мухин врёт нагло, очень цинично и очень сволочно.

Большая группа коммунистов-террористов направилась из Москвы и в Германию для организации красной революции. «Радеку ставилась задача взять на себя руководство германской компартией, Шмидту — организовать революционные ячейки в профсоюзах, которые потом превратятся в Советы, Пятакову (Тархису) — осуществлять общую координацию и связь с Москвой. Уншлихт должен был организовать снабжение оружием, формирование вооруженных отрядов и местных ЧК. Кроме них в Германию были откомандированы Берзин, Тухачевский, Крылов (Соболевский), Ягода. Туда направлялись выпускники и слушатели спецфакультета академии РККА, их предполагалось использовать для закладки баз с оружием и обеспечения боевиков. Для переброски за границу были мобилизованы все коммунисты-немцы (их в СССР набралось аж 20 тысяч!) — писал в своей книге В. Шамбаров. — Российские деньги отпускались практически без счета. И расходовались тоже без счета — секретарша берлинского резидента Коминтерна Рейха (того самого, который по приказу Ленина набирал у Ганецкого драгоценные камни) при последующих разбирательствах давала показания, что чемоданы, сумки и коробки с деньгами валялись у них повсюду, мешали проходу, загромождали столы и стулья, путались под ногами». И это когда в России бушевал ужасный смертельный голод.

Понятно, что долго под ногами сумки с деньгами и драгоценностями валяться не могли. В этой истории обогатились многие коммунисты-интернационалисты. И упомянутый Яков Самуилович Рейх не был исключением, он поймал оказию и осуществил золотую мечту многих «коренных» коммунистов — с наворованными российскими деньгами и драгоценностями зажил богатым и уважаемым человеком в США.

В период после апрельского съезда и до октября 1923 года Бронштейн-Троцкий редко занимался внутрироссийскими проблемами, иногда отвлекался от мировой глобальности только для того, чтобы побороться с русским шовинизмом. Например, на секретном четвертом совещании ЦК РКП по национальным вопросам 9-12 июня 1923 года Троцкий предлагал такой метод борьбы с русским шовинизмом в своём ведомстве: «Я предлагал несколько месяцев тому назад у нас по военной линии: поймать командира, человека вообще вооруженного, который в своей служебной сфере проявляет шовинизм, высказывания, например, по отношению к представителям малых или культурно отсталых национальностей высокомерие или презрение и предать его публичному суду, — не для того, чтобы его расстреляли, можно просто выбросить из армии, лишив его общественного доверия, — но важно, чтобы суд был публичный с представителями красноармейцев и местных туземных крестьян и рабочих».