Чтение онлайн

Охлонувший от шока и потрясения Бронштейн решил разобраться в ситуации и организовать сокрушительный контрудар обидчикам, особенно ему хотелось поставить на место этого писаку и выскочку из секретариата, эту усатую «конторскую крысу» — Сталина, благо под его, Бронштейна руководством есть огромная сила — многомиллионная Красная армия и много сторонников в партии.

Вот почему только в конце 1923 года Троцкий «определился» и начал борьбу за власть в России. (Надеюсь, что теперь это понял и «сверх-мудрый» лондонский «карась» — еврейский идеолог Рой Медведев). Потерянные несколько месяцев на мировую революцию затем дорого стоили Троцкому, ибо Сталин незаметно начал борьбу за власть на год раньше, и к этому моменту нарастил достаточное преимущество, чтобы не только противостоять второму вождю, но и победить его.

Исследовавший подробно биографию Троцкого Клушин написал о нем: «Одержать победу над ним в крокете означало приобрести в нём злейшего врага». А что уж говорить о рассматриваемой нами ситуации... Бескомпромиссная жесткая схватка была неизбежна.

С чего Бронштейну начать? — Куда всунуть лом, поднажать и скатить Сталина? Искушает, конечно, наличие в подчинении Красной армии, но это на крайний случай, а хотелось бы свалить Сталина по партийной линии. К тому же, при ближайшем рассмотрении — с армией было не всё просто. Красная армия с момента захвата власти была самой мощной, определяющей силой, но была и потенциально опасной силой, потому что состояла в основном из русских, которые в любой момент могли прозреть и повернуть стволы в обратную сторону, поэтому было важным знаковым событием — назначение Совнаркомом 14 марта 1918 года Бронштейна наркомом по военным делам, главнокомандующим Красной армией.

Представители избранного революционного народа очень радовались этому назначению, — теперь армия была под их контролем. Напомню из предыдущей книги пример этой радости. 12 апреля 1919 года в харьковской газете «Коммунист» некий ленинский комиссар Мойша Коган весьма доходчиво объяснял украинцам: «Без преувеличения можно сказать, что великая социалистическая революция сделана именно руками евреев. Разве тёмные, забитые русские крестьяне и рабочие массы могли бы сами сбросить с себя оковы буржуазии? Нет, именно евреи вели русский пролетариат к заре интернационализма. Не только вели, но и сейчас советское дело находится в их надёжных руках. Мы можем быть спокойны, пока верховное руководство Красной Армии принадлежит товарищу Льву Троцкому. Правда, евреев нет в рядах Красной Армии в качестве рядовых, зато в комитетах и в совдепах в качестве комиссаров евреи смело и бесстрашно ведут к победе массы русского пролетариата.» («Новый мир» №10, 1988 г., стр. 198-218).

Но, несмотря на это верховенство Бронштейна, определенные опасения по поводу поворота Красной армии всё-таки были, приведу ещё один пример из предыдущей книги. Когда 9 декабря 1919 года после столкновения красного батальона на эстонской границе с эстонскими батальонами был убит командир 11-го стрелкового полка Красной армии Зундер, то при нем эстонцы нашли странную инструкцию-памятку, которую затем опубликовали эстонские газеты и английская газета «Morning Post» (от 3 апреля 1920 года): «Мы совершили всё, чтобы подчинить русский народ еврейскому могуществу и заставить его, наконец, стать перед нами на колени. Мы почти достигли всего этого, однако, мы должны быть осторожными. Помните, что на Красную армию положиться нельзя, ибо она внезапно может повернуть оружие против нас».

И восстание Красной армии в Кронштадте подтвердило эти опасения. Патологический русоненавистник и русофоб Лейба Бронштейн публично орал: «Русские — социально чуждый элемент. В опасную минуту они могут стать в число врагов советской власти!» Поэтому он и окружил себя большой личной охраной, состоящей из китайцев-телохранителей и латышей под командованием доверенного соплеменника Дрейцера. И всю эту невеселую картину дополнял тот факт, что в ходе Гражданской войны в армии появилось много авторитетных русских полководцев — Буденный, Ворошилов, Фрунзе и пр., которые были на стороне Сталина и искоса посматривали на Бронштейна.

К тому же у Бронштейна не было полной монопольной власти над армией, потому что у него «под ногами» давно «путался» созданный в гражданскую войну Лениным Совет Обороны, преобразованный затем в Совет Труда и Обороны (СТО).

Лейба Бронштейн прекрасно понимал, что по вышеуказанным многочисленным причинам сам он возглавить военный путч и установить в СССР свою военную диктатуру не мог, особенно в атмосфере царящих в этот период в СССР сильных антиеврейских настроений. Кто из авторитетных военачальников — его сторонников, причем, будучи неевреем по национальности, типа свой для русских, — мог это осуществить? Исходя из этого, поручить возглавить военный путч можно было только одному полководцу-троцкисту, который был в русской крови выше макушки — М. Тухачевскому. И в начале октября Троцкий обсудил с Тухачевским этот вопрос. Тухачевский взял паузу — подумать.

Если кто-то участвовал в революции, чтобы построить новую Россию с новым справедливым обществом, в котором рабочему человеку жилось бы лучше, а кто-то участвовал, руководствуясь идеей мировой революции — мировой гегемонии, то выходец из благополучной дворянской семьи и нееврей по национальности М. Тухачевский, верно почуяв «ветер перемен» — и предав присягу и Родину, участвовал в революции исключительно ради славы и карьеры, мечтал уподобиться своему западному кумиру — Наполеону. В этой ситуации после разговора с Бронштейном Тухачевский, «прикинув расклад» сил, решил не рисковать и занять нейтральную позицию, что явно привело Бронштейна очередной раз в бешенство и прискорбное состояние.

«Факт остается фактом: в 1923 году Тухачевский отказался поддержать Л. Троцкого и взять на себя роль его «шпаги», реализующей «дворцовый переворот». Неблагодарности Троцкий не простил. Поняв, что его замысел с переворотом провалился, он нанес ответный удар. 1 ноября 1923 года Троцкий представил в Политбюро новую «Схему командующих фронтами, начальников штабов и командармов». В соответствии с ней Тухачевский фактически лишился своего поста командующего фронтом, причем в период отсутствия в стране, — осенью 1923 года он в очередной раз был направлен в Германию» — отметил в своём исследовании (книге) А.Б. Мартиросян. После этого «прокола» у Бронштейна оставалась слабая надежда на главного политрука в армии и более фанатичного троцкиста — на В.А. Антонова-Овсеенко.

В это время Сталин, наблюдая за действиями Бронштейна, не сидел сложа руки. То ли произошла утечка информации, а скорее всего, — не трудно было предположить действия Бронштейна, поэтому его противниками был упреждающе запущен слух, что «Троцкий собирается действовать, как Бонапарт» — с помощью армии установить свою военную диктатуру. Это чтобы и Бронштейна смутить-остановить, и чтобы напугать «нейтральных» партийцев и загнать их в сторону Сталина.

Кроме того, Сталин, основываясь на этих слухах-угрозе на очередном пленуме в октябре 1923 года предложил перестраховаться — осуществить реформу Красной армии: включить в состав РВС несколько членов ЦК. Затем предложил создать при председателе РВС некий исполнительный орган, в который входили бы члены ЦК. Троцкий возмущенно защищался — обратился в ЦКК ЦК с гневным письмом, что это не реформа РВС, а результат личной неприязни Сталина к нему, и предложил свою реформу — новую «Схему командующих фронтами...».

В результате этого локального внутрипартийного сражения партийная верхушка пошла на компромиссный вариант — исполнительный орган при РВС решили не создавать, но решили ввести в состав Реввоенсовета дополнительно Сталина и Ворошилова. Всё-таки Сталин в этом локальном сражении выиграл, а Бронштейн проиграл.

Борьба между Бронштейном и Сталиным развернулась масштабно — сразу на нескольких уровнях, на нескольких «планах» и «полях». Одновременно Бронштейн пробовал атаковать Сталина по партийной линии. После очередной жаркой партийной дискуссии в первых числах октября по поводу мировой революции и строительства социализма в одной стране — в СССР разъяренный Бронштейн вскочил и, хлопнув дверью, покинул заседание, а 8 октября направил резкое письмо членам ЦК о кризисе в управлении. Началось открытое противостояние. У Бронштейна сразу появились сторонники: А. Розенгольц, А. Гольцман, Г. Пятаков, С. Бреслав, Е. Преображенский и другие — возникла оппозиция Сталину, которая подспудно уже давно существовала и формировалась, но не было ярко выраженного лидера, а теперь в этой роли проявился Бронштейн-Троцкий.

Стоит заметить, что когда весной 1923 года Троцкий, несмотря на настоятельные просьбы, и подталкивания Ленина, не захотел сражаться со Сталиным, то это он после объяснял следующим образом: «Что, однако, могло тревожить и огорчать его (Ленина) в самые последние месяцы, это моя недостаточно активная поддержка его военных действий против Сталина. Да, таков парадокс положения! Ленин, боявшийся в дальнейшем раскола партии по линиям Сталина и Троцкого, для данного момента требовал от меня более энергичной борьбы против Сталина. Меня же сдерживало опасение того, что всякий острый конфликт в правящей группе в то время, как Ленин боролся со смертью, мог быть понят партией, как метание жребия из-за ленинских риз».