Чтение онлайн

И хоть во сне, а вякнешь или зыкнешь

Лесным, чащобным гомоном Москвы -

Не "а", не "о" -- сплошные "и" да "ы".

Иль, скажем, вот еще: темней, чем боры,

Гораздо глубже, нежли небеса,

Вы приковали мысль мою, соборы,

Одетые в досчатые леса!

Вас, правда, нет нигде -- одни заборы,

Однако, есть прямые чудеса:

Вы, даже взорванные, ясно зримы,

Неистребляемы, неопалимы!

И, лишь идя Покровкой, слышишь ты

Под жуткий звук Онегинского вальса

Приятный глас из яркой высоты:

– - Противный Стратилат, ты что -- зазнался?

– - Да нет, я только что из Воркуты!

– - А, понимаю, значит ты сознался!

– - Частично!
– - возражает Стратилат.

Со мной и не крепчали: вывез блат!

– - Послушай, ай да блат у Стратилата,

Ведь он сидел по пятьдесят восьмой!
–

И вздох: Вот у кого ума палата!

А мой вот все не явится домой!
–

И хохот мчится из окон крылато,

Веселый, бесшабашный и прямой,

Парит над государственной торговлей

И выше, выше, аж под самой кровлей.

А снимешь трубку на Чистых прудах

И наберешь мизинцем милый Хлебный,

Тотчас услышишь: Тетушка в трудах,

Иль где-то в очереди за целебной

"Ессентуки-12". В проводах

Послышится короткий и волшебный

Гудок отбоя, и чуть выше тон,

Сребристый голосок: Але, Антон?
–

И вот ты пойман с трубкой возле уха,

Отсохнет горло, отпотеет нос,

И голос -- против воли сипло, глухо

"Позвать Максимову" попросит в нос.

Звенит сребро: "Максимову? Так сухо?

Антон, но что с тобой -- ты сам принес

Ей имя Тетушки, и в коммунальной

Ее зовем так все -- вот ненормальный!"

Да, в самом деле, до чего ж я туп,

Доходит до меня, как до жирафа,

Друзья, я на себя имею зуб,

Какого не имеет тетя Рафа

И тетя Валя. Глуп, как дамский пуп,

Достоин остракизма, больше -- штрафа,

И буркнув: "Извини!" (Каюк! Каюк!)

Со злобой трубку вешаю на крюк.

И, перейдя за людный перекресток,

Под парикмахерскою на углу,

Смотрю я на себя -- тупой подросток

Почти прилип к витринному стеклу.

Рот, в самом деле, некрасив и жесток,

Глаза колюче прорезают мглу,

Их взгляд пытлив и хмур, тревожен, скучен

И вежливым манерам не обучен.

Нет, ни одна пройти по Поварской

Не смеет так девица или дама,

Чтоб на нее я не взирал с тоской,

Не пялился сердито и упрямо,

Не щурил глаз в манере шутовской.

Иная растревожится: "Где мама?"

А я ей кисло уж бубню в ответ

"Чего пристали? Может, мамы -- нет?"

На Герцена ж вобще не без курьезов.

Уж остановится, уж не пройдет.

Их пол настолько бирюзов и розов,

Что просто неприятно, просто рвет.

Уставится -- я Павлик ей Морозов?

Бедром играя, ближе подойдет,

И спросит голос легкий с нежной силой:

"Но что за взгляд?! Ты что так смотришь, милый?"

Как будто есть мне дело до того,

Как взгляд мой смотрится и как он понят,

Приятно ль ей испытывать его.

А тут еще кого-нибудь хоронят,

И, огласив восторгом торжество,

Трамваи, выстроясь в цепочку, звонят,

А за оградой, где Нарком Сиб-Руд,

"На крыльях ветра" узницы поют.

Тут стану кукситься: Вы что хотите?

– - О просто, чтобы мог ты уяснить,

Что так не смотрят!
– - Смотрят? Как? Пустите!
–

Гнусавлю я.
– - Вам только б обвинить,

Проштрафить, замести... Не вы ж растите!
–

Читатель, тут пора бы пояснить,

Что я имел пристрастие к кунштюкам

И мой испуг был просто свинским трюком.

Ну что вы! Я отмачивал подчас

Гораздо, будет, поважнее корки

И с большим шиком, уверяю вас!
–

Достойные хоть лагерной галерки.

Садится, скажем, на скамью пред вас

Лазурно-розовое, сборки, сборки, -

Где я пред тем крутился, словно бес,

И сядет в юбке, а ведь встанет -- без!

Бестактная, бессмысленная шалость!

Какой-нибудь сомнительный "бэ-эф"!

А вспомнил, так теперь и сердце сжалось!

Однако с риском вызвать худший гнев,

Продолжу: подходил. "Какая жалость!

Вот и порвали юбку, как-то сев".

Она, растерзанным прижавшись к лавке,

Смеялась: "Пустяки! Что, нет булавки? "

Булавку находил и ей ссужал,

И на метро давал копеек сорок,

И, сидя рядом с ней, соображал,

Как ей идти и вдоль каких задворок,

И всякие порывы выражал,

Прекрасные без всяких оговорок,

И поворачивалась вдруг спиной:

"Зачем шутить вам было надо мной?"

Так нынче кто не шутит? Очень мало

Находится способных не шутить,

Чтоб смехотворчество не донимало,

Вот, скажем, взять и номер накрутить

На телефоне и, смутяся мало,

Из зависти на друга напустить

Всех крестных мух и уксусную губку.

И после весело повесить трубку!

Вот душу возвышающая месть!

Иль, скажем, щелкнуть по башке ребенка,

Которому лет восемь или шесть -

Ни за что, ни про что! Чтоб только звонко!

Чтоб мог побольше реву произвесть!

Но я, признаться, не шутил столь тонко -

Отнюдь не потому, что был я мал -

Но только юбки, трубок не снимал!

Иль вот дивертисмент, опять для диска -

Услышав в трубке "Лейтенант Петров!",

Себя рекомендовывать: "Редиска!"