Чтение онлайн

Стоит он -- неубитый, молодой,

Где я лежу с разбитой головой

Все в том же детсаду, прокирпиченный

За нежность. Нежность к женщине, смущенной

От счастья, но какой же молодой!

Меня хлобыстнули, как бьют посуду,

Взяв прежде слово, что не донесу.

Но я завлек палачскую паскуду

В какой-то низ с решеткой навесу,

И... перестали ковырять в носу -

Все ради вас, кого ищу повсюду!

Все ради вас, кого ищу повсюду,

Я шел и в баню, в этот душный плен.

– - Там с Неточкою будет и НН, -

Мне говорила мать.
– - О, буду, буду!
–

В кипящий пар, в гремящую посуду

Мы попадали с ней -- лоск спин, колен.

– - Ребенок взросл!
– - Да он еще зелен.
–

Я проникал нахрапом в их запруду.

Подобно негорбатому верблюду,

Не знавшему об игольных ушах,

Я с холода летел на всех парах

В компанию совсем иному люду -

Как дух, что, кинув тело впопыхах,

Мчит встречь сиянью, зуммерному гуду.

Кто встречь сиянью, зуммерному гуду,

Покинув тела надоевший плен,

Вступал в Эдем, тот знает, что со стен

В туман там сороковка светит всюду.

На каменных полках он зрит посуду,

И совершенно необыкновен

В его очах блеск кипятков и пен -

И всякий раз обвал воды по пуду.

И там, под сороковкою одной,

В сообществе влажноволосой дамы,

Он, Бог даст, и увидит пред собой

Очьми, что видеть прошлое упрямы,

Ту деву, что когда-то подле мамы -

Прочь отошла, не сокрушась душой.

* * *

Не знаю, что вдруг сделалось с душой

Второго пятилетья на пороге,

Когда растут вещественные ноги,

А за спиной незримых крылий бой.

Когда то и другое за собой

Тебя таскает: ноги на уроки,

А крылья -- прочь от скуки, и в итоге

У ног случается нередко сбой.

И там, и сям встречаешь ты повсюду,

Махнув рукой на мерзостный звонок,

Владельцев крылий и служивцев ног -

Подвластных зуду, подотчетных блуду, -

Летящих -- кто на пасмурный урок,

Кто встречь сиянью, зуммерному гуду.

Ах, встречь сиянью, зуммерному гуду,

Читатель милый! Все слепит -- но встречь!

Прикажут нам с уроков не потечь,

Где и язык, и чувства -- по талмуду?

Где по приветствию, как по прелюду,

Глаголом сердце норовят припечь,

Где над задачником себя увечь

И различай с абсциссой амплитуду?

Кто этот тип, что над столом согбен?

Что ждать его, пока оттрафаретит:

Итак, вопрос понятен... а ответит...

Беги секиры, мальчик, встань с колен:

Твой кат стоящего не заприметит,

Покинем тела надоевший плен!

По правде декорирован твой плен,

Но реализм мазка чуть-чуть безвкусен:

Художник правды чересчур искусен,

Излишней смелостью слегка растлен.

Вот и фальшив отличник-феномен,

И двоечник, с мерцаньем нежных бусин,

Так натурально нагл, что просто гнусен,

Ввиду того, что выведен без ген.

– - Итак, чем характерен миоцен -

Расскажет нам... Жидков!
– - вот гниль, не правда ль?

Читатель, встанем чтоб уйти, пора в даль!

– - Жидков к доске... Напишем многочлен...
–

Ах, прочь от стен, завешенных с утра, в даль!

Кто зрел Эдем, тот знает -- что со стен!

Совсем по правде местности со стен

И личный лик учителя в ухмылке,

И четкие смышленые затылки

Не выдадут пространства легкий крен.

В окне торчит нелживый цикламен,

Не лгут на шее девочки прожилки,

И пот твоих ладоней, как в парилке, -

Напомнил глазу про теплообмен.

Но он вдруг тихо: Отвечать не буду!
–

А на вопрос с издевкой: Как же так-с?

Ответить надобно-с и все пустяк-с!
–

Он молвит: Не сочтите за причуду, -

И вон идет -- и ручка двери -- клакс!

Туман и... сороковка светит всюду.

Один! Один! И только свет повсюду -

Свет солнца, внидя в капельную дрожь,

Прошел листву -- так в масло входит нож -

И разметался по лесному пруду.

Он слышит иволгину улюлюду

И травяных кобылок заполошь,

Он чует сребролиственную ежь

Осины, вспомнившей сквозь сон Иуду.

Уж заполдень, уж вечер, уж повсюду

Простерлась упоительная тень -

Быть может, завтра будет новый день.

Возможно. Прогнозировать не буду:

Погоду вечно сгадит бюллетень.

На каменных полках он зрит посуду.

На каменных полках он зрит посуду,

Катящуюся по полкам холмов,

Уставленных кубоидом домов,

Конкретно воплощающих земссуду.

С горы по кровеносному сосуду

Катит трамвайчик с воем тормозов,

Ему навстречу от пустых дворов

Окно мужшколы.
– - Уф, устал, не буду!
–

– - Кто изъяснит Жидкову многочлен?
–

Лес рук в каком-то благостном угаре.

На этот раз и двоечник в ударе.

Подлец, он знает и про миоцен!

Взад смотрят сострадательные хари -

Миг совершенно необыкновен.

И тем обыкновенно совершен.

Для выявленья глупости Жидкова

Отличник Роба говорит полслова,

Косясь в окно, проказливо, как щен.

Учитель знаньем Робы восхищен -

Он попросту не ожидал другого.

Что ж, сукин сын Жидков, молчишь ты снова,

И Робою самим не наущен!

Нельзя, а то тебя бы палкой, палкой!

По жо... по заднице, чтоб был степен!

Он не степен -- запуган, отупен,

Тяжел на слово, даже со шпаргалкой.

Пока все выложатся в спешке жалкой -

В его глазах блеск кипятков и пен.